Цивилизация
В прокат выходит фильм «Кориолан». Трагедию Шекспира про римского полководца британский актер и режиссер Рэйф Файнс перенес в современную Европу: на Рим прут танки мятежных соседей, Кориолан орет на сограждан в прямом эфире ток-шоу. Помимо самого постановщика, который играет заглавную роль, в картине снялись Джерард Батлер в роли заклятого врага Кориолана — Авфидия, Ванесса Редгрейв в роли суровой матери военачальника и Джессика Честейн в роли его молчаливой жены. Файнс рассказал «Парку культуры», почему из всего шекспировского наследия выбрал далеко не самую известную пьесу, как эта пьеса воспринимается с точки зрения современной истории и что общего между клинчем и объятьями.
— Почему из всех пьес Шекспира вы выбрали для режиссерского кинодебюта «Кориолана»?
— Это самая политически конфронтационная пьеса, которая всегда остается актуальной. Очень уж щекотливые вопросы в ней задаются о мире, в котором мы живем, о кризисе института лидерства, в котором мы сейчас оказались, о бесконечных конфликтах, в которые мы вовлечены. Во многих отношениях опасное произведение, потому что открывает простор для самых разных интерпретаций. Плюс я же люблю Шекспира и снова хотел сыграть эту роль (Файнс играл Кориолана в театральной постановке. — прим. «Парка культуры»), но у меня было четкое видение этой истории в качестве фильма. Довольно захватывающая история, на самом деле, наэлектризованная, и, если позволить себе использовать это грязное слово — «развлечение», я даже нахожу ее развлекающей. Только вот для театральной сцены сложная — слишком уж интенсивная. А для кино в самый раз: получается мощный политический триллер с античной трагедией в сердцевине.
— Пьеса довольно реакционная, ее даже называли протофашистской: бравый генерал защищал свою страну, но был отвергнут собственным народом в рамках ловко дирижируемых демократических процедур — такую историю легко представить в агитпортфеле пентагоновских «ястребов». Это как-то соотносится с вашими политическими взглядами?
— Не думаю, что в этом фильме следует искать политическое высказывание. Я сознательно старался избежать крена в политику. По-моему, фильм просто задает нам вопросы о нас самих. Кориолан — опасная личность. Определенно, такого и близко нельзя подпускать к власти, к руководству. Он не способен на эмпатию, он недоговороспособен и не умеет идти на компромисс, лучше всего ему удается быть убийцей. В то же время Кориолан отважен и вообще цельная личность, так что его образ порождает противоречие — смысл хорошей драмы и состоит в том, чтобы показать это. Ну и для меня он также трагическая фигура — остановившийся в своем росте, незаконченный человек. Он храбр, да, но совершенно не способен вступить с кем-либо в человеческий контакт, сблизиться, отнестись к кому-либо с состраданием. Он мальчик, который так и не вырос, внутри тела воина.
Пожалуй, не стоит подходить к этой пьесе с политическим уклоном — вправо ли, влево ли. Наш исторический опыт включает в себя фашизм, и мы проецируем этот опыт на пьесу, что само по себе может быть интересно. Но Шекспир жил во времена, когда еще не было самой идеи фашизма — была власть, были властители: генералы, короли... Впрочем забавно, что история, которую прожило человечество после Шекспира, делает пьесу более провокационной. Однако главное здесь то, как нам показывают ужасающий пример неспособности людей действовать в качестве социально-политических субъектов. Это же еще и история о том, как одно племя постоянно пытается доминировать над другим, уничтожить его. Как говорит Авфидий: «Клин клином вышибают, силу силой...»
— Ну в этом столкновении силы с силой же есть еще один важный подтекст: Авфидий просто-таки вожделеет Кориолана...
— Так и есть. Думаю, они оба в каком-то смысле увлечены друг другом, и в этом явно предполагается гомоэротический подтекст. Блестящее ведь изображение нераспознанного ими самими взаимного влечения двух мужчин. Разные постановщики по-разному подошли бы к этому моменту — я попытался сделать так, чтобы этот мотив присутствовал как нечто затаенное, скрытое под поверхностью. Как в сцене схватки, где соперники входят в клинч, подобный объятиям. Ну и не менее амбивалентный момент в душевой, где Авфидий бреет голову Кориолану. В этой паре Авфидий переживает притяжение противоположностей острее, чувствует себя преданным любовником, отвергнутым поклонником.
— С матерью у Кориолана отношения тоже довольно болезненные...
— Кориолан был сформирован в системе ценностей своей матери, а она сама тоже довольно устрашающий персонаж, и ценности у нее соответствующие: беззаветно служить своей стране, быть готовым положить свою жизнь за ее интересы — предельно милитаристская этика. И одновременно аристократическая — возвышаться над обычными людьми. Кориолан воплощает эти идеалы в крайне деструктивной манере, но это мать сделала его таким, и она же вынуждена отступиться от собственных убеждений. Там есть важная сцена, в которой мать уговаривает сына стать ради близких лицемером и использует весьма макиавеллианский аргумент: если интересы моих друзей потребуют от меня солгать, я солгу; мы твои друзья — пойди и солги ради нас. Но это та ложь, на которую Кориолан не способен: его выучили говорить одну только правду, нравится она кому-то или нет. И это порой восхитительно, когда люди говорят правду, но это может быть болезненно и разрушительно. Когда играешь Кориолана, понимаешь, насколько сильным крушением оказывается для него то, что мать и друзья меняют правила жизни.
— И каково это — быть актером, который играет человека, который не может притвориться, не может быть актером?
— Ха, довольно волнительный опыт — играть Кориолана. Когда смотришь со стороны, видишь крайне непривлекательного типа с кучей проблем. Но в виде роли, которую нужно сыграть, это дико интригует. Его гнев… Шекспировский язык гнева настолько прекрасен! Говорить его словами – это как гнать на мощном спорткаре! Мы даже немного приглушили этот эффект, но в пьесе он разгоняется и разгоняется, и разгоняется, и разгоняется, и ему говорят «стоп!», но он продолжает и продолжает! Серьезный вызов для актера, зато пронимает до дрожи. Думаю, в том чтобы играть гнев, есть что-то терапевтическое.
— А из предыдущих осовременивающих экранизаций Шекспира — от «Ричарда III» с Иэном Маккелланом до недавней «Бури» Джулии Теймор — какая-нибудь нравится?
— Очень люблю «Ромео и Джульетту» База Лурмана.
— Почему?
— Очень стильно и остроумно сделанное кино. Вот, например, «Ричард III» Маккеллана тоже понравился, но, боюсь, в моей голове слишком плотно впечатан образ Лоуренса Оливье в роли Ричарда III, и его там не потеснить. А Лурман предъявил нам ясный и совершенно новый мир шекспировской пьесы, очень изобретательно придуманный: какая там сцена в бассейне! А лимузины, а перевязанные раны! Это же крайне увлекательно — придумывать новый мир к старому тексту. Мы со сценаристом Джоном Логаном отлично проводили время, воображая новые обстоятельства для «Кориолана».
