Цивилизация
Сериал «Шерлок» появился, потому что должен был появиться: после Грега Хауза, тимротовского Лайтмана («Обмани меня») телевизионная инкарнация конандойловского героя просто просилась на экран. Вопрос был только в достойной форме. Марк Гэтисс и Стивен Моффат, сценаристы легендарного «Доктора Кто», ожидания оправдали. В 2010 году сериал стартовал с современных афганских кошмаров доктора Джона Уотсона (его играет Мартин Фриман), а личину Холмса принял нервический Бенедикт Камбербэтч, в исполнении которого переселившийся в нулевые годы Шерлок стал маньяком-невротиком с никотиновым пластырем на плече и неясной сексуальной ориентацией. Смелой оказалась и форма, в которой герой Конан Дойла получил сериальное воплощение. Сезон «Шерлока» – как первый, так и выходящий второй – состоит всего из трех серий, зато растянутых до полноценных полуторачасовых телефильмов.
Конкуренция с вышедшим в четверг на российских экранах полнометражным «Шерлоком Холмсом» Гая Ричи – шаг смелый и заслуживающий уважения.
Результат превзошел честолюбивые планы создателей взять четырехмиллионную аудиторию: миллионов к экранам прильнуло все девять, картина собрала урожай премий и вывела Камбербэтча в первый ряд подающих надежды британцев (см. его блестящий дуэт с Гэри Олдмэном в «Шпион выйди вон»). Судьба продолжения, разумеется, тоже была решена – и вот в разгар новогодних каникул зрители Первого канала получают свидание с героями с разницей всего в день с премьерой на BBC.
Касательно содержания новых серий авторы до поры пытались сохранять таинственность и стимулировать у фанатов Камбербэтча отделы мозга, отвечающие за дедукцию, но в результате сдались.
В основу нового триптиха легли «Скандал в Богемии» (серия получила название «Скандал в Белгравии), «Собака Баскервилей» («Собака Баскервиля») и «Последнее дело Холмса» («Падение Рейхенбаха»). Иначе говоря, благодаря Ирэн Адлер Холмс превратится как минимум в бисексуала, «Собака» станет историей про теорию заговора и мутантов (центральным местом действия станет Баскервильский центр генетических экспериментов), а последняя серия даст авторам шанс завершить историю своего героя, если рейтинги или лень продиктуют им такое решение.
Есть и еще одна, может быть, даже более важная интрига. Восторг, который вызвал первый сезон сериала, понятен и объясним: авторы устроили каноническому тексту почти такую же модернизацию, как Алан Болл вампирскому канону.
Они познакомили сыщика с интернетом и мобильными коммуникаторами (айфон, правда, был только у одной героини, и ее быстро убили), огорошили зрителя массой узнаваемых деталей – от мебели до автомобильных пробок.
Не хватает «Шерлоку» по-прежнему только одного – характера, который ему пока заменяют эффектные реакции более или менее рядового невротика, больше, по чести сказать, похожего на тургеневского Базарова.
Создатель героя (не сразу его, кстати, полюбивший) брал читателя не жульническими интригами, а атмосферой и характерами. Чем дальше продвигались записки Уотсона, тем меньше интереса представлял собственно детектив (честный, логичный и потому предсказуемый) и больше – персонаж, выдающаяся личность, чистый гений, вынужденный заниматься черной работой. Это, кстати, явно почувствовали вдохновленные Холмсом сценаристы «Доктора Хауса», в какой-то момент сместившие фокус с чужих внутренних органов на голубые глаза Хью Лори.
Шерлок же пока все-таки человек-черная-дыра, и авторы, по-видимому, в курсе этой проблемы.
Потому они, вероятно, и выбрали для новых серий сюжеты посложнее — те, в которых герой максимально разбалансирован. Сериал сейчас, подобно своему герою, и сам будто повис над Рейхенбахским водопадом, и посмотреть, сработает ли легендарное холмсовское «баритсу» или нет – как ни крути, один из главных стимулов усесться на праздниках перед телевизором. Тем более что для сравнения (или отдохновения души) по одному из каналов наверняка будут показывать старый добрый масленниковский сериал с Ливановым, Соломиным и милым сердцу «Элементарно!».
