Цивилизация
Перед концертом в Москве к Маккартни обратились его российские поклонники — в открытом письме они попросили музыканта включить в сет-лист песню «Monkberry Moon Delight», победившую по итогам народного голосования на сайте beatles.ru. СМИ, как обычно, немного преувеличили: новости о послании выходили под заголовками вроде «Пол Маккартни исполнит в Москве песню по выбору российских фанатов». На самом же деле директор концертного агентства Sav Entertainment (именно оно организует московские гастроли) Владимир Зубицкий лишь гарантировал, что доведет содержание письма до сведения менеджмента артиста.
А что именно петь — по-прежнему на его усмотрение.
Этот, казалось, более или менее рядовой момент общения фанов и звезды для нашей страны имеет весьма особое значение, на которое прямо указывают авторы письма: именно песня «Monkberry Moon Delight» с сольного альбома «Ram», будучи выпущенной в 1970-х нелегальным образом, ассоциируется у многих из голосовавших с глотком воздуха посреди глухих 70-х. «Пол, с вашими песнями мы взрослели, на ваших песнях училось думать и любить не одно поколение», — пишут авторы. На самом деле их письмо могло быть гораздо длиннее, если бы не боялись утомить битла: в нем, к примеру, можно было бы рассказать, что Маккартни вместе со своими коллегами по великой четверке и отдельно от них был чем-то вроде почитаемого при жизни святого; про то, как «битломанское» движение в застойные годы превратилось в полноценную субкультуру; про то, как день рождения Пола неукоснительно отмечался каждый год и стал для адептов битлокульта своего рода днем Ивана Купала.
Вполне вероятно, Маккартни и сам прекрасно обо всем этом знает, да и вряд ли он забыл, как его встречали в его первый визит в Россию в 2003 году, когда для проезда его кортежа перекрывали улицы,
а жизнь на время концерта на Красной площади в городе замерла, как она замирает в маленьких районных центрах на время выступлений столичных суперзвезд. Наверняка помнит, как в его вип-шатер выстроилась очередь из высших чиновников, желающих поручкаться с живым музыкальным божеством. Перед выступлением музыканта прошло костюмированное шоу на тему венецианского карнавала, а песня «Back in USSR» была исполнена с особым чувством; над головами самозабвенно танцующих банкиров и членов правительства в фан-зоне летали камеры на «кранах» — позже этот концерт был издан на DVD и до сих пор пользуется неплохим спросом. Годом позже ради концерта на Дворцовой площади в петербургском небе разгоняли облака — довольно неудачно, надо признать: несмотря на усердие чиновников и авиаторов, концерт пришлось ненадолго прервать, зрители промокли до нитки, а техники едва спасли аппаратуру.
Владимир Путин, в ту пору президент РФ, говорил ему на вручении почетной докторской степени петербургской консерватории: «Ваши песни были как глоток свободы».
Программа нынешнего турне, кстати, вполне позволяет вчинить в него «Monkberry Moon Delight», да и прецеденты имеются: в Киеве, например, Маккартни просьбу местного фан-клуба уважил. А здесь простор для творчества огромный: приблизительный набор песен, которого он придерживается в турне, включает довольно разнородные вещи — от боевика «Jet», входившего в репертуар группы Wings, до мечтательной «Something» в память о Джордже Харрисоне, от вечно актуальной «Give Peace a Chance» Леннона до миленькой «Dance Tonight» с последнего альбома Маккартни «Memory Almost Full». Испрошенная российскими поклонниками песня в эту эклектику легко вписывается; правда, она требует довольно изощренного бэк-вокала, но для главного музыкального героя года это, хочется надеяться, не проблема.
В последних новостях Маккартни изо всех сил пытался казаться не божеством, а самым обычным человеком:
вот вслед за Хью Грантом обвинил журналистов в прослушке своего телефона (и даже рассказал, мол, говорил в трубку прослушивающему — если ты слушаешь это, может, ты займешься своей жизнью?). Но в интервью РИА «Новости» все-таки сказал: обожаю живые концерты, это прекраснее, чем сама жизнь, и процитировал свою покойную жену и соратницу Линду: когда едешь в турне, как будто оказываешься внутри радужного пузыря. Человеку вовсю идет седьмой десяток, уже минули те самые 64, о которых он пел применительно к себе как о рубеже, за которыми мягкое кресло и клетчатый плед. Вокруг цифровая революция, диски не покупают, альбом как музыкальная форма умирает, музыка стала из виниловой пластинки файлом в плеере и перестала стоить каких-либо денег — а ему все нипочем. Быть может, потому что в The Beatles великие четверо олицетворяли четыре творческих стихии: Леннон — надрыв, Харрисон — мудрую медитативность, Старр — ритм, но только Маккартни — счастье.
