Цивилизация
От московского дебюта группы The Pretty Reckless никто, кажется, не ждал особенных чудес. Группа эта скорее статусная, чем кассовая. Дебютный альбом коллектива вышел в конце прошлого лета, а ему самому без году неделя: 13 мая 2010 года свет увидел первый сингл «Make Me Wanna Die» из саундтрека к ставшему уже культовым фильма «Пипец». Тем, что первый концерт группы собрал две трети клуба Arena Moscow, ансамбль тоже, впрочем, обязан кинематографу: 17-летняя вокалистка Тейлор Момсен известна прежде всего благодаря роди Дженни Хамфри в сериале «Сплетница». Этот телефильм для барышень, закончивших школу в нулевые, стал чем-то вроде «Секса в большом городе»: если их старшие товарки (а может, и мамаши) начинали поиски счастья в бальзаковском возрасте, то героини «Сплетницы» (и 14-летняя Дженни в том числе) занимались тем же самым сразу после (а то и во время) учебы в школе.
Когда ведомый Момсен коллектив вышел на сцену, публика начала скандировать «Тейлор! Тейлор!» так, будто под софиты должен был выйти как минимум Стивен Тайлер, а то и Аксель Роуз.
Ну а когда Момсен вышла и затянула вступительную «Since You're Gone», стало очевидно, почему поклонниками The Pretty Reckless в равных пропорциях являются вчерашние школьницы и статные молодые люди, уже явно осваивающие первые менеджерские посты. Певица – 17-летняя блондинка с двумя густыми косами – вышла на сцену фактически в нижнем белье и извивалась у микрофона, что твоя Бритни Спирс в лучшие годы. Даром что свой стиль Момсен предпочитает именовать «гранд от Chanel».
На остальных музыкантов группы – троих темноволосых суровых мужчин – никто, кажется, не обращал внимания: певица держала зал, как заправская рок-звезда.
Надо сказать, что помимо легкомысленного наряда лидер группы оказалась обладательницей аномально глубокого для своего возраста хрипловатого голоса. Женские голоса вообще всегда лучше подходили рок-музыке (хард-рокеры прошлого пели фальцетом), ну а хрипотца лишь добавляла сексуальности, которая из Момсен и без того хлестала через край. В общем, меньше всего собравшимся в зале представителям сильного пола хотелось вспоминать об обсуждавшемся в этот день законе о химической кастрации педофилов.
Что касается музыки, то Момсен, конечно, лукавит. The Pretty Reckless, вернее ее аккомпанирующая группа (состав за год уже успел поменяться), играют тяжелый глэм-рок в понимании тех же Guns'n'Roses. Те же «My Medicine» или «Make Me Wanna Die» составили бы честь любому «волосатому» составу поздних 80-х, и заслуги Момсен здесь, пожалуй, что и нет: ее постоянным соавтором выступает суровый соло-гитарист Бен Филлипс.
Но все это в конечном счете было не так уж важно. The Pretty Reckless — это никакой не гранж, скорее имидж-рок – музыка, в которой внешний вид артиста куда важнее его музыки. Примерно той же стратегии придерживаются, кстати, и побывавшие в столице неделей ранее металлисты Mastodon: как бы сложно они ни играли, куда круче их внешняя и внутренняя брутальность и вытатуированные на лбу гитариста Брента Хиндса пулеметные патроны. Момсен, в свою очередь, берет прежде всего нарядом, которому позавидовала бы пожилая уже Кортни Лав, а потом уже зреющей харизмой. Однако, чтобы предъявлять при подобном раскладе и коротком репертуаре (всего 10 песен плюс кавер на «Seven Nation Army» The White Stripes ) претензии в заурядности музыкального материала, нужно быть последним занудой или в крайнем случае бескомпромиссным поклонником самобытной музыки, которому делать на концерте The Pretty Reckless было заведомо нечего.
