Цивилизация
Распад Oasis в 2009 году наглядно показал истинный масштаб группы, которую прочили в новых The Beatles. Почти никто не заплакал; героев узнают по девичьим слезам и плачу народному, но ничего такого не случилось. Флагманы брит-попа ушли даже как-то слишком тихо для народной группы: Ноэль Галлахер заявил, что больше не может видеть своего брата Лайама. Тот ответил в том смысле, что скатертью дорожка, и пообещал названием Oasis не злоупотреблять.
Так мы узнали, что даже у манчестерских гопников есть представления о джентльменской чести, и мысленно вычеркнули семейный дуэт из списка актуальных музыкантов. Но не тут-то было.
Пока Ноэль хранил молчание, Лайам не мог придумать ничего лучше, чем организовать с доставшимися в наследство бывшими музыкантами Oasis новое предприятие — группу с идиотским названием Beady Eye («Глаз-бусинка»). Сообщение о записи альбома, впрочем, прошло ниже половины радаров, а у фанатов вызвало предсказуемый скепсис, на который коллектив ответил зашифрованным в песню «Four Letter Word» средним пальцем. Ровно в День святого Валентина альбом под названием «Different Gear, Still Speeding» утек в сеть, и впору было умилиться сентиментальности Галлахера, появись доказательства его причастности к утечке. Официальный релиз пластинки назначен на 28 февраля, но послушать уже можно, и это именно тот случай, когда бороться с любопытством нет никакого смысла.
Пластинка стартует все той же «Four Letter Word», и в отрыве от конъюнктуры становится ясно, что эти резкие аккорды сделали бы сегодня честь многим — от сонма ретро-рокеров до составителей звуковой дорожки бондианы.
Продолжается пластинка в том же духе — брит-поп умер, да здравствует брит-поп. То есть, конечно, никто не умер — от оазисовских корней никуда не деться, да и, по большому счету, не надо, но отличия очевидны. С уходом бровастого идеолога Ноэля у романтического отморозка Лайама оказались развязаны руки, в результате чего дебют вышел ровно таким, как и обещалось: бойким, рок-н-ролльным и придурковатым ровно в той мере, в какой это слово необходимо по отношению к альбому, на котором есть песня под названием «Beatles and Stones».
Лайам действительно не скрывает источников своего вдохновения.
Песня, навскидку, в трех гармониях повторяет битловскую «Hey Jude», еще в парочке – «Let It Be», а «Standing At The Edge Of The Noise», мягко говоря, вдохновлена «Get Back». Искать подобные аллюзии дело более чем благодарное, но, в общем, бессмысленное. Oasis была народной группой не из-за своей оригинальности (избавиться от ярлыка «битломаны» музыкантам так и не удалось) — Blur и Radiohead были куда изобретательнее, но битву за популярность проиграли. Галлахеры всегда брали простотой и сугубо практическим назначением своих песен: под них не предашься продуктивной рефлексии, но их хорошо петь хором (в том числе на стадионах), под них отлично проходят пикники и пятничные выезды на дачу. Немаловажно, что все это справедливо не только для Великобритании: зайдите в пятницу вечером в любой московский бар и обязательно услышите «Wonderwall», причем подпевать будут все, включая тех, кто в обычной жизни стесняется плохого произношения. Группа и распалась, в общем, потому что Ноэль, стесняющийся того, что в его песнях слишком много Леннона и Маккартни, принялся усложнять, и песни потеряли всю свою бесшабашность, за которую Oasis всегда так любили и которую в полной мере унаследовал Лайам.
Beady Eye — возвращение к корням и идеальное продолжение истории.
Здесь есть подо что потанцевать, есть баллада «For Anyone», стоящая на грани самопародии, есть простейший ретро-психодел «Wigwam», но главное — здесь полно атмосферы британского паба, которую так полюбили в последнее время жители обеих столиц и которую так непросто бывает создать в отдельно взятой трехкомнатной квартире.
