В Союзе архитекторов России прошла пресс-конференция президента Союза архитекторов России (САР), директора «Моспроекта-4» Андрея Бокова и художественного руководителя «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана, посвященная проекту реконструкции здания театра. Задуманное 12 лет назад добавление театру новой сцены подвергается критике со стороны общественных организаций, а в октябре этого года все работы в усадьбе Глебовых-Стрешневых-Шаховских, в здании которой расположен театр, были остановлены до получения результатов историко-культурной экспертизы.
Непосредственным поводом для встречи с журналистами стало недельной давности обращение к мэру Москвы реставраторов и экспертов по охране исторических памятников с призывом окончательно разрешить ситуацию вокруг «Геликон-оперы». Письмо же появилось из-за того, что взятая на проведение экспертизы пауза несколько затянулась, кроме того, оно стало своеобразным ответом на другое письмо, в котором известные оперные певцы высказались за продолжение реконструкции усадьбы. Еще одно письмо — с просьбой запретить постройку сцены — написал в конце ноября президент Международного совета по сохранению памятников (ИКОМОС) Аркадий Небольсин из Нью-Йорка. В свете активизации открытой переписки и Боков, и Бертман посчитали своим долгом озвучить позиции своих организаций по данному вопросу: «Моспроект-4» делал проект реконструкции, а для театра завершение работ жизненно необходимо — сейчас он дает спектакли во временном, плохо приспособленном помещении.
Разумеется, все доводы и архитекторов, и руководства театра неоднократно появлялись в СМИ.
До середины 90-х усадьба была памятником регионального значения, и, кажется, никто не задумывался о том, входят ли в перечень охраняемых объектов двор и дворовые постройки, кроме того, часть из них была разрушена во время Великой Отечественной войны, а затем восстановлена без проведения реставрационных работ.
Президентским указом от 1995 года усадьба была переведена на федеральный уровень, и в приложении к указу был указан её адрес. И по данным Москомнаследия сейчас объектом охраны действительно является только главный дом усадьбы. Дело в том, что само здание и здание с дворовыми постройками имеют разные адреса. Они оба располагаются на улице Большая Никитская, но если просто дом имеет номер 19/13, выходит на Малый Кисловский переулок и вообще по описанию принадлежит Театру Маяковского, то дом с двором – это уже 19/16, который выходит на переулок Калашный. И если бы в указе было прописано именно 19/16, то никаких новых залов «Геликон-опера», видимо, не дождалась бы. Но в реестре охраняемых объектов в качестве адреса усадьбы указан дом 19/13.
Собственно, в этом и состоит противоречие между оппонентами. «Архнадзор» уверен, что изначально объектом охраны был дом с дворовыми постройками, и лишь путаница с адресами мешает признать очевидное. У Бокова и Бертмана мнение основано на данных из реестра, при этом проект предусматривает сохранность дворовых построек – до определенной степени. Установить истину и призвана вышеупомянутая историко-культурная экспертиза Росспецреставрации.
Любопытно, что в том же реестре Москомнаследия есть и спорное здание – по адресу Большая Никитская, дом 19/16: у него статус «заявленный объект», а описание включает флигели и павильоны. Как сказал Дмитрий Бертман, постановкой всего здания на охрану и оформлением необходимых документов занимается именно театр.
Яблоком раздора является внутренний дворик усадьбы, где, по проекту, должна появиться новая сцена «Геликон оперы».
«Этому театру нужная новая, хорошо оснащенная сцена. И нам надо было найти компромиссное решение, которое обеспечивало бы сохранение самого ценного из того, что здесь есть, и существование театра», — объяснил Боков выбранный способ проектирования.
Спорный двор было предложено заглубить на 6 метров, сделать на месте одной из дворовых построек полукруглую сцену, а крыльцо использовать в качестве ложи. Пространство двора должно быть накрыто крышей.
«Снесли ровно столько, сколько было возможно по закону. И, если мы нарушили закон, обратитесь в суд. Только не судите нас самосудом», — попросил Боков.
После этого доминирующей стала тема «театра, который мы можем потерять». К ней обратился и Дмитрий Бертман, который также напомнил, что все двадцать лет возглавляемый им театр фактически спасал усадьбу, поддерживал её существование и что в дворовых флигелях жили в коммунальных квартирах люди, находились десятки фирм и даже был какой-то наркопритон. Об этом же сказал и Андрей Боков, оппонируя пришедшему на пресс-конференцию координатору «Архнадзора» Рустаму Рахматуллину.
«Почему именно театры и музеи вызывают такую ненависть? С ними легко и приятно бороться.
Я ничего не потеряю — я много построил за свою жизнь, но вот театр мы можем потерять», — сказал Боков. Фактически же под конец пресс-конференция превратилась в словесную пикировку Бокова и Бертмана с Рахматуллиным, в которой поучаствовали и пришедшие на встречу журналисты. Правда, оппоненты так и не услышали друг друга: каждый остался при своем мнении.
