Цивилизация
Когда зимой появились первые известия о грядущем концерте Джеффа Бека, это шоу выглядело смелой инициативой, поверить в которую было почти невозможно. Несмотря на регулярные гастроли Джо Сатриани, Стива Вая и прочих гитарных монстров среднего возраста, Бек для российских меломанов выглядел фигурой куда менее очевидной. Дело в том, что если упомянутые артисты, превратно истолковавшие заветы Джими Хендрикса, в основном соревнуются в скорости запилов, то вчерашний гость стоял у истоков рок-традиции.
Карьера гитариста началась в 1965 году в компании Джимми Пейджа и Эрика Клэптона, с которыми он играл в группе Yardbirds, а впоследствии составил троицу лучших рук британского рока.
В общем, за этот концерт было особенно боязно: пустой зал значил бы полную несостоятельность российских меломанов. Тем приятнее, что зал еще до начала концерта заполнился почти под завязку. Говоря «зал», мы имеем в виду партер (балкон остроумно завесили серым полотнищем), но даже такая наполняемость радовала глаз, тем более что случайных людей в зале, кажется, не было: основу публики составляли зрелые и пожилые мужчины, точно знавшие, на кого они идут.
Бек и его музыканты вышли на сцену без опозданий.
Несмотря на то что на его новом альбоме «Emotion and Commotion» он среди прочего переигрывает оперные арии, без модного в этом сезоне оркестра обошлось. На сцене был традиционный рок-состав – басистка, барабанщик, клавишник (исполнивший в нужных местах партии струнных) ну и гитара, разумеется. Композиции с «Emotion and Commotion» стали основой программы – одной из первых прозвучала «Corpus Christi Carol» XVI века, а в финале на бис была сыграна ария «Nessun Dorma» из «Турандот» Джакомо Пуччини.
Между этими двумя классическими пьесами Бек за полтора часа ухитрился продемонстрировать едва ли не все свои амплуа, которых за почти полувековую карьеру у артиста набралось немало.
66-летний музыкант играл хард-рок образца Led Zeppelin (свежая «Hammerhead» стартует с искаженной цитаты из «Black Dog») и джазовые номера, спейс-рок уходил почти в лаунж, а рок-ролл и фанк сменяли шумовые фрагменты, чередовавшиеся с обязательными сверхтехничными соло. Повторять их дома лучше не пытаться: можно запросто вывихнуть руку. Кстати, удивительным казалось уже то, что Бек добивается невероятных результатов одними пальцами. По ходу представления гитарист устроил сольный выход каждому из музыкантов – черная басистка поддала фанкового грува, барабанщик продемонстрировал свои лучшие сбивки, а клавишник сплел несколько околосимфонических узоров.
Не боясь оказаться заслоненным собственными музыкантами, классик почтительно замолкал и позволял своим аккомпаниаторам продемонстрировать, на что они способны.
Тем не менее эмоциональным пиком концерта все же стал сольный выход самого Бека. Сложная для исполнения, сыгранная почти на одних флажолетах версия «Over The Rainbow» ничуть не казалась пустой демонстрацией техники: когда все инструменты утихли, освободив место гитаре, она зазвучала так пронзительно, что все как один зрители, кажется, побоялись вовремя выдохнуть, чтобы не разрушить повисшее в воздухе волшебство.
Такое количество эпитетов в превосходной степени, разумеется, насторожит кого угодно.
Однако Джефф Бек — это именно тот редкий случай, когда оправдана любая степень восторга и даже обесцененное сегодня определение «гений». Фигур, сравнимых с ним по величине и значимости, сегодня, кажется, не найти. Коллеги по Yardbirds Пейдж и Клэптон предпочитают не выходить за рамки блюза, Биби Кинг и Чак Берри также остаются в довольно узком русле рок-н-рольной и блюзовой традиции.
Бек же до сих пор не боится экспериментов – во время шоу он легко уводил группу в дебри импровизаций.
В интервью по случаю выхода нового альбома он говорил, что ему было интересно заставить гитару исполнить функцию, которую обычно выполняет голос. После московского концерта стало понятно, что именно отличает виртуоза от гения. Там, где первый терзает свой инструмент, второй заставляет его запеть.
