Цивилизация
Бобби Макферрин – один из тех артистов, приглашая которых, организаторы концертов могут не бояться. Его шоу всенепременно собирают аншлаги, а публика на каждое следующее приводит новых людей, решивших убедиться в верности рекомендаций, которые обычно заключаются в одном слове – «чудо». Записи певца действительно не передают той атмосферы, которая царит на его выступлениях, но иногда репертуар стоит обновлять даже таким великолепным импровизаторам, как он. Посему на этот раз артист приготовил совершенно новый аттракцион – оперу о вавилонском столпотворении и смешении языков, под названием «Боббл».
Хочется добавить «собственного сочинения», но это будет не вполне верно: спектакль целиком построен на импровизации, и это единственное обстоятельство, которое роднит его с обычными выступлениями Макферрина.
Компанию ему на сцене составляют местные вокалисты, представители разных певческих школ — от народной до оперной. К народам они принадлежат также разным: на сцену Дома музыки вышли в числе прочих грузинская джазовая дива Нино Катамадзе, вокалистка «Детей Пикассо» армянка Гаянэ Арутюнян и русская народная Пелагея.
Но не будем забегать вперед.
Началось все с того, что, как только большой Светлановский зал Дома музыки заполнился, свет погас и в луч света шагнул одинокий Макферрин.
Первой композицией стала своего рода увертюра, похожая на то, чем он обычно начинает свои сольные концерты. Через несколько минут с разных концов зала вышли остальные исполнители – вместе с Бобби на сцене оказались 18 человек.
Описывать дальнейшее – дело сложное и, с определенной точки зрения, бессмысленное.
«Боббл» не имеет четкой драматургии, а почти все… партии, что ли, исполняются на птичьем языке. Некий сюжет там, впрочем, есть. Начинается все с общей импровизации, символизирующей единый язык, существовавший до смешения. Центральная часть посвящена собственно столпотворению: все артисты начинают петь вразнобой, мешая «Катюшу» и «Billie Jean» с «Макареной» и битбоксингом. Переходом к финалу являются несколько народных песен на разных языках – от армянского до тувинского горлового пения.
Бобби в этих сценах занимает место позади прочих и в представлении почти не участвует.
В финале же он постепенно сводит все разрозненные вокализы воедино, заставляет зал петь стройным хором и закольцовывает представление, вернувшись к изначальному языку.
Все, что описано абзацем выше, заняло около двух часов, которые публика провела в состоянии близком к трансу.
Никто не вставал со своих мест, не выходил из зала. Разве что тишина каждые десять минут взрывалась аплодисментами. В финале весь зал поднялся с мест, чтобы устроить Макферрину и его труппе стоячую овацию. Бобби вновь сотворил чудо, ничего удивительного. Каждый, от корреспондента «Парка культуры» до Евгения Маргулиса из «Машины времени» был счастлив, и даже великолепный орган, нависший над сценой, блестел чуть меньше из почтения к артисту. Артисту, только что показавшему, каким образом так много таких разных людей могут понять, наконец, друг друга. Ну и согреться в морозный январский вечер, конечно.
