Цивилизация
Когда Рождество давно прошло, а Крещение еще и не думало начинаться, самое время предаться размышлениям о земном пути Иисуса. Впрочем, любое другое время для этого тоже подходит, если иметь определенную душевную склонность. Известный московский фотограф Михаил Розанов на миссионерском поприще прежде замечен вроде бы не был, но попробовать никогда не поздно. Если в его предыдущих пейзажно-архитектурных сериях присутствие человека даже не подразумевалось, то за нынешними кадрами кроется фигура Сына Человеческого. Персонажем Его не назовешь, конечно, но все-таки и не о бесплотном божестве идет речь. Судя по всему, Розанов вдохновлялся именно материалистическими подробностями евангельского предания, одновременно пытаясь высекать из материи искры духа.
Происходит это при помощи минимализма, который присущ автору буквально с самого начала его фотографической карьеры.
Никаких излишеств и неуместных деталей – только равновесная композиция и лаконичная графика. Данный метод одинаково годится для стильной фэшн-фотографии, для урбанистических очерков, для стерильных натюрмортов – и для религиозного эпоса. Не исключено, что случае со святыми местами Иудеи только минимализм и позволяет избавиться от рекламного привкуса, поскольку запечатленные Розановым пейзажи десятки лет эксплуатируются в туристической полиграфии. Автору приходится почти вынужденно избавляться от цвета: любая синева в небе и зелень в кронах деревьев напоминали бы об открыточном глянце. Вероятно, по той же причине Розанов отказывается и от выигрышных планов.
Достаточно одного намека на общепринятую красивость – и кадр неизбежно превращается в завлекалку из путеводителя.
С другой стороны, головокружительные ракурсы рушили бы авторский замысел: эпос не терпит экстравагантности. Можно себе представить, насколько мучительным был поиск каждого изображения. И следы этих творческих мук ощутимы. Цикл получился основательным, но и лишенным всякой легкости.
География тут предельно очевидна, все топонимы почерпнуты из Нового завета: река Иордан, Генисаретское озеро, гора Фавор, Гефсиманский сад, дворец первосвященника Каиафы, дорога на Голгофу.
Для еще большей ясности кадры снабжены цитатами из Матфея, Луки и Иоанна. При желании зритель даже может отвлечься от художественных достоинств выставки и сосредоточиться на хроникальном аспекте: вот здесь, в пустыне, Христос был искушаем дьяволом, здесь он предстал перед судом Синедриона и т. п. В этом смысле фотограф почти зануден. Съемка всех мест, где происходили остановки во время несения креста, выглядит едва ли бухгалтерским концептуализмом.
Пожалуй, интереснее этот цикл воспринимать, немного отвлекшись от евангельской буквы.
Тогда заметна станет общая монументальность, арки и мостовые начнут чередоваться с вершинами гор и водами озера – словом, заявленный эпос будет проявляться помимо описательных соответствий.
При таком взгляде гораздо понятнее, чего ради брался Розанов за камеру и с какой целью наводил видоискатель на святые места. Имелось в виду не формальное паломничество, а создание медитативных образов. Пейзажи превращаются в знаки, обладающие самостоятельной энергетикой.
Проще говоря, это не иллюстрации к Писанию, а будто бы отдельные его главы.
Правда, главы несколько тяжеловесные и, увы, необязательные. Зритель все равно обречен привязывать фотографии к евангельским текстам – и это означает, что визуальный ряд заведомо вторичен. Сначала картинка, потом подпись, потом мысленная коррекция картинки в связи с подписью – сей процесс мало напоминает медитацию. Похоже, сверхзадача автору так и не далась, хотя приложенные усилия хочется назвать героическими. Не исключено, что сверхзадача эта вообще недостижима. Фотография не всесильна.
