Когда по миру распространялось христианство, у миссионеров часто возникала проблема: язычники нипочем не могли уразуметь понятие Троицы. Как это так – бог вроде бы один, но при этом их три? Для индусов же подобная задачка показалась бы слишком примитивной, чтобы ею вообще заинтересоваться. В тамошней религиозной традиции божественное триединство — это лишь базовое понятие, самые азы для младенцев. Практический пантеон предусматривает бесчисленные инкарнации и ипостаси трех главных богов – Брахмы, Вишну, Шивы, – которые могут обретать мужские и женские сущности, обитать одновременно в прошлом, настоящем и будущем, рождаться от смертных, превращаться в самостоятельных богов, создавать новые миры и т. п. Что совершенно не мешает индуистам считать свои верования очень ясными, логичными и гармоничными.
Об этом просто необходимо помнить зрителям, собравшимся на выставку «Боги и смертные.
Индийская миниатюра и скульптура из Национального музея в Нью-Дели». Зрелище получилось весьма эффектным, но в его оттенках без «Бхагавад-гиты» не разберешься. А еще лучше освежить в памяти содержание «Ригведы», «Рамаяны», «Пураны» и некоторых других эпосов, поскольку сюжеты большинства опусов житейскому толкованию не поддаются. Когда Вишну возлежит в молочном океане на кольцах змея Шеше, при этом из пупа божества произрастает лотос с сидящим на нем маленький Брахмой — это подразумевает сотворение Вселенной. Когда Кришна танцует свой космический танец – значит, дело касается круговорота вещей в природе и продолжения жизни. И хорошо бы не забывать, что упомянутый Кришна является восьмым воплощением Вишну, оставаясь при этом отдельным божеством. А различные богини вроде Деви, Парвати, Гаятри и Трипурасундари олицетворяют приблизительно одно и то же, то есть первичную женскую энергию, так что их всех теоретически можно было бы считать за одного персонажа, но делать этого нельзя, поскольку у каждой своя биография и собственные функции в пантеоне.
Короче, к особенностям индуистского мышления следует немного привыкнуть.
Если же добавить сюда образы из буддизма, джайнизма, сикхизма, ислама и христианства (например, в экспозиции можно обнаружить «Деву Марию с младенцем», нарисованную в XVIII веке в довольно занятной манере, соединяющей индийский стиль с европейским), то задача для рядового зрителя осложнится еще более. Но паниковать не стоит. В принципе, выставку допустимо рассматривать и просто как набор экзотических произведений – не всегда понятных, зато старинных и красивых. Здесь собраны вещицы с VI по XIX столетие, то есть можно говорить об изрядном хронологическом представительстве.
Бронзовые статуэтки, каменные рельефы, изысканные миниатюры обеспечивают визуальное разнообразие — иначе говоря, монотонность исключается.
К тому же не зря в заголовке присутствует слово «смертные»: если кто из зрителей сочтет приключения богов слишком запутанными, всегда можно обратиться к сюжетам из жизни индийской аристократии. Там, конечно, тоже имеются свои аллегории и шифры, но все-таки не столь уж сложно считать смысл сценки с юношей, подглядывающим за купальщицей, или эпизода, где дамы охотятся на тигров.
Хотя, конечно, разделять сюжеты на светские и религиозные было бы все-таки ошибочно.
Божества присутствуют везде и в любую секунду времени, они лишь могут быть видимы или невидимы. Именно с этим ощущением работали художники, с ним же их произведения воспринимались окружающими. Тот факт, что у Шивы пять голов и восемь рук, не делал изображение фантастическим – это была абсолютная реальность, только мистическая. Границы ее с повседневностью почти прозрачны, и не требуется специальных усилий, чтобы мысленно перебираться туда-сюда. Разумеется, наши мозги устроены иначе, но из любопытства стоит попробовать так и отнестись к увиденному на выставке. Просветления не обещаем, однако опыт занятный.
