В «Заговоре ангелов» Игоря Сахновского найдется все: новелла Возрождения и рассказ о том, как писатель стал писателем, маленькая повесть военных временных лет и бессилие ангелов в своем заговоре влиять на наши судьбы.

В недавнем романе Сахновского есть что-то геометрическое. Может, все дело в брошенной между прочими рассказами романа детали: в готовальне с черным бархатом и медицинским блеском инструментов, доставшейся писателю-сыну в наследство от инженера-отца. С такими штучками в руках синусоиды Шкловского, воспроизводящие взлеты и падения сюжета, рисуются как бы сами собой.

Впрочем, все попытки графически выстроить единый сюжет обречены.

Связь тут нелинейна. Преобладающая фигура – сфера.

Отдельная благодарность автору за то, что сулящая унылую бесконечность дежурная линия – автор, он же герой, он же писатель, пишущий роман о герое, писателе, авторе, – едва обозначившись в отдельных рассказах, легко сводится к точке.

Метафизика «Заговора ангелов» ненавязчива и скрытна. Ее вообще можно не заметить – и читать пестрое собрание рассказов от античности до наших дней для собственного удовольствия. Но можно вместе с автором обратиться к судьбе, желанию и тому, от кого зависит его исполнение.

Отставшая от поезда эвакуированных мать каким-то чудом догоняет своих детей. Уехавшие вовремя выживают. Отец героя, спрыгнув с подводы, избегает подрыва на мине. Некая Дина – одно лицо с призраком, преследовавшим мужчин в роду друга повествователя Арсения, – прорывается через десяток новелл лишь затем, чтобы явиться Арсению, но вместо смерти принести ему собственное исчезновение в параллельном мире. Возможно, в том самом Аиде, куда по забродившему в современной отечественной прозе мифу об Орфее и Эвридике после окончания романа непременно спустятся и поэт, и его влюбленный друг.

Гадает автор, в поисках связей бросая руны рассказов на камень романа. Они ложатся то так, то этак.

В одной фигуре вдруг оказывается, что все на самом деле в жизни просто: мы сами пишем ее своими желаниями. Стоило праздно живущему писателю перебрать в уме четыре варианта работы, которой он хотел бы заняться ради денег – и ему в две недели позвонили из четырех мест с выгодными предложениями. Девушка, родственница призраков, оказавшаяся в отчаянном положении и сказавшая таксисту: «Везите куда хотите» – выезжает к тому, кто снился ей в непонятном сне упавшим на всем скаку с лошади и кто сам, боясь, ждет ее всю жизнь как вестницу смерти. Но обламывается тайная разведка царя Пенфея, решившего раскрыть тайну вакхических игр ахейских жен. И Орфей, уговоривший подземных богов отпустить к нему Эвридику, не в силах исполнить единственное условие – не оборачиваться, пока не покинет Аида.

Связь между этими историями вне закона и без вариантов, как между строчками хокку. Читатель способен только почувствовать ее.

Стоит назвать словами – все оказывается не то. Поиски смысла обречены. Он и автору-то неизвестен, и в финале заинтригованному безуспешными поисками читателю нечего сообщить, кроме как: «Мы словно втянуты в пожизненный заговор, цель которого нам забыли сообщить». Высунувшиеся тут же наши ангелы-хранители с путеводными нитками в руках, тоже, оказывается, в неведении своем ни на что не годны. И только вместе с самым главным, заварившим эту кашу, делают ставки на нас, наблюдая, как мы будем выкручиваться из подлянок этой жизни.

Процесс лучше результата. Достигнутое – конечно. Обладание постыдно.

В детском авторском искушении вопросом, что лучше – смотреть и трогать или сделать это с женщиной и разбежаться – выбор падает на созерцание.

В итоге торжествует пухова мудрость: счастье, не когда ты ешь мед и не когда ты его уже съел. А когда все готово, горшочек перед тобой, но нет еще ни начала, ни конца. Нулевой день творения.

Кого как – меня такой финал вполне устраивает. Иначе, подсказывает нам Игорь Сахновский, и жить было бы скучно. И книжки читать – одно разочарование.

Игорь Сахновский. Заговор ангелов М., АСТ: Астрель, 2009.

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «ЛИТЕРАТУРА»

	Последний ожог Аксенова «Таинственная страсть» – последний роман Василия Аксенова о шестидесятниках, в котором известных поэтов называют чужими
	О серых кошках и удовлетворяющих женщинах Роман «Гуру и зомби» Ольги Новиковой обещал рассказать о «гурении» и «зомбении», об учителе и фанатах, о пустых душах и грузе
	Я песню спел – она не прозвучала В продаже появился новый роман Виктора Пелевина «Т», которым писатель, похоже, решил сказать читателю что-то важное. И отнюдь