Цивилизация
Смена амплуа — дело не совсем обычное даже в актерской среде, а уж художники тем более с опаской относятся к «новым имиджам». Кто знает, что повлечет за собой перелицовка устоявшейся манеры... Вместе с тем никому не хочется стоять на месте и слыть зашоренным консерватором, десятки лет окучивающим одну и ту же грядку. Потому и случаются время от времени смены амплуа или хотя бы выставки с неожиданными углами зрения на прежнее творчество.
На одной из таких выставок академик Игорь Обросов, некогда прославивший себя обращением к теме русской деревни, а несколько позднее — изобразительной антисталинской публицистикой, предстал вдруг в роли неторопливого путешественника по Европе. Экспозиция так и называется — «Иное творческое пространство», что подразумевает не в последнюю очередь и иную географию.
Оказалось, что кроме белых лошадей и черных «воронков» автор всегда был не прочь запечатлевать норвежские фьорды, немецкие автобаны и французские деревушки. Свойственная художнику поэтичность лишена в этих случаях гражданственных интонаций, перед нами чистая лирика.
Даже немного странно: а где надрыв? Нет надрыва.
Наверное, оттого нет, что пейзажи заграничные и за людей тамошних сердце не болит. Но вот взглянешь на московскую серию, где Патриаршие пруды, Нескучный сад, красивые набережные и прекрасные незнакомки, — и опять все безмятежно, лирично, изысканно. Видно, дело все-таки не в географии, а в авторском умении настроиться на идиллию. Впрочем, не так уж и ошеломительна обнаруженная метаморфоза, если задуматься. У этого художника мир в целом ясен, зарифмован, лишен амбивалентности. Добро и зло, наслаждение и страдание, красота и уродство — приблизительно в таком регистре создаются опусы. Так что «иное творческое пространство» не сильно выбивается из программы. Пожалуй, ее следовало бы назвать «упрощенным восприятием жизни».
Если в случае с Обросовым речь идет о параллельной творческой линии, лишь дополняющей магистральную, то Ольга Жилинская на своей персональной выставке, расположившейся по соседству, демонстрирует будто бы радикальный переход к другой манере. Дочь знаменитого живописца Дмитрия Жилинского на недавнем рубеже веков решительно оставила суховатый, реалистический, по сути, «папин» стиль и окунулась в стихию «аллегорической абстрактности», как она сама именует свои эксперименты. Правда, экспериментального тут немного — основные вехи намечены еще в эпоху символизма. Одни заголовки чего стоят: «Крылья упавшего в море», «Волна», «Жест», «Цветок граната с розой». Декоративность пополам с иносказанием, стремление найти метафору для любой мысли, мелькнувшей в голове... В ХХ веке этого было с избытком. Отчего вдруг вступление в новое столетие отмечено ретровсплеском? Не исключено, что художница видит здесь недоиспользованные резервы, некий художественный клондайк, не замеченный предшественниками. Но пока что ничего оригинального не возникает.
Как видите, традиционные живописцы тоже склонны к творческим поискам.
Кто-то сочтет эту тенденцию своего рода судорогой, рефлекторной попыткой не отставать от времени. Но, между прочим, в поставангарде судорожных движений можно обнаружить не меньше. Никто не застрахован от выпадения из «актуальности», хотя понимают ее очень по-разному. В принципе, истерика — не лучший стимул для творческой эволюции, но меняться нужно, спору нет. Идеальным стоит считать случай, когда «новое амплуа» вырастает из старого, как бабочка из гусеницы. Такое хоть и редко, но происходит.
