Давно понятно, что пресловутый артистический андеграунд – вовсе не та среда, где якобы зреют культурные бунты и рождаются оригинальные мировоззрения. Это сообщество служит кадровым резервом для шоу-индустрии, пачками поставляя «плохих парней» и «испорченных девчонок», которые бойко осваивают уготованную им нишу. Амплуа богемного фрика востребовано еще со времен авангарда столетней давности –
правда, с той разницей, что когда-то эпатаж был реальным вызовом обществу, а нынче стал элементом имиджевой политики.
Такого рода соображения приходят в голову на выставке нашего современника Пола Штайница, который почти четверть века посвятил портретированию нью-йоркской, лондонской и парижской богемы. Кому-то сама постановка вопроса может показаться бесплодной и бессмысленной, таких людей легко понять, но вообще-то у Штайница имелся неплохой шанс для художественной вивисекции. Стать своим среди этой самовлюбленной и экстравагантной публики, войти в доверие – и вывернуть весь маскарад наизнанку. Действовать именно изнутри, инсайдерски, а не с позиции шальных папарацци. Тогда было бы на что посмотреть и о чем подумать. Подобная надежда теплилась до последнего момента – и угасла при встрече с экспонатами.
Увы, фотограф избрал совершенно иную линию.
Он охотно подыгрывает расхожим мифам и не прочь плодить собственные, продолжая романтизировать «новый декаданс». Не то что вивисекции, даже простой иронии от Штайница не дождешься. С наслаждением раскрашивая чужие мыльные пузыри, он вроде и сам увеличивается в размерах и взмывает в воздух. Обычная тактика гламурных портретистов, которые мнят себя равнозначными своим героям, – и та же коллизия в антигламурном формате. Пускай персонажами здесь выступают не ухоженные поп-дивы в обнимку с импозантными телеведущими, а некие отвязные рокерши, непризнанные писатели, подзабытые дизайнеры или маргинальные диджеи – суть дела не меняется. Вместо сочных буржуазных колоритов пусть возникает черно-белая картинка с намеренно неудачной выдержкой и нарочито не в резкости – замысел остается схожим. Автор воспевает золотую клубно-студийную молодежь в формах, доступных ее пониманию, а нам, рядовым зрителям, положено восторгаться ее продвинутостью и раскованностью.
Ну, разве что временами потуплять взор и с поддельной укоризной качать головой: какие же дерзкие ребята, все табу им нипочем.
Скорее всего, Пол Штайниц действительно любит ту среду, в которой много лет вращается, или к ней привык, по крайней мере. Так что не станем обвинять его в двоемыслии: может, он и впрямь видит в своей эстетике нечто судьбоносное и эпохальное. Но человеку постороннему, не вовлеченному в сей андеграундный перформанс, бросается в глаза манерность, с какой рекламируется данное комьюнити. Отовсюду прет утрированный макияж, по сравнению с которым грим из немой фильмы «Носферату» покажется робкой шалостью.
Костюмы и головные уборы на барышнях заткнут за пояс модернистскую киноленту под названием «Аэлита».
На снимках сплошное фортиссимо: изящные дамские ножки попирают черепа, не менее изящные ручки бряцают на арфе, на запястьях сверкают фальшивые бриллианты, а по спинам расползаются причудливые татуировки.
Отрешенные полураздетые девицы распластываются в отельных коридорах, ощупывают кафельные стены в сортирах или блаженно откидываются на спинки ампирных диванов. Трансвеститы подражают распятию, псевдобайкеры поигрывают цепями, под ногами у всех постоянно путаются левретки, кого-то почему-то усаживают верхом на ишака...
На лицах у героев (кроме ишаков и левреток, естественно) блуждает байроническая полуухмылка или еще отображается вселенская скорбь по неизвестному поводу.
В пресс-релизе, правда, сделана попытка дать всему должное толкование: «Связывая возвышенное с улицей, Пол Штайниц обвиняет во лжи деньги, власть и сексуальность, находясь в беспрерывном поиске потерянного времени». Марсель Пруст отдыхает.
На самом деле, бог бы с ней, с этой гламурно-антигламурной субкультурой. Когда посредством одного китча пародируется другой китч, наследующий китчу предыдущему, то такая конструкция в долгосрочной перспективе обречена на самоуничтожение. Но уж больно агрессивно ребята используют отведенное им время, выталкивая все остальное на обочину.
«Государство – это я», «искусство – это мы».
Кстати, у Штайница имеется прямой последователь в лице американского же фотографа Джабаха Кахадо (по совместительству сопродюсера выставки). Неплохо обжившийся в Москве Кахадо фигурирует нынче в роли special guest: по соседству со Штайницем показывает свою новую фотосерию «Лица в тени». Говоря коротко, здесь та же тема, только в профиль. Левретки, ишаки, бриллианты вынесены за скобки, остаются лишь человеческие портреты на фоне каменной стены. Но типажи узнаваемы. Они опять-таки позируют, олицетворяя свою замкнутую среду и ничего не добавляя к постижению реальности – даже метафорически. Эту деланную арт-хаусность довольно трудно запихнуть в мозги, если подходить системно, а сами собой кадры не запоминаются. Выпархивают прямо с сетчатки глаза и улетают в свою романтическую и порочную страну Антигламурию.
