С афиш и рекламы концерта группы Mercury Rev на прохожих уже месяц глазели три лица. По логике, на афишах обычно изображают всех членов группы или, в крайнем случае, одного фронтмена, однако на поверку все оказалось сложнее. Хотя в Mercury Rev вообще никогда не было просто: пьяные драки, уход фронтмена и растерянность критиков, пытающихся втиснуть коллектив в рамки какого-то одного общепризнанного стиля это еще далеко не все, что можно рассказать о группе. Впрочем, обо всем по порядку.
Людей, изображенных на афише, зовут Шон Маковяк, Джефф Мерселл и Джон Донахью.
Лидером группы в данный момент является Донахью, хотя изначально он был взят на должность гитариста, но нужда заставила. Последние десять лет именно он поет в группе, и при его лидерстве был записан, в частности, один из главных альбомов «Deserter's Songs» 1998 года. Именно на нем группа перешла от кашеобразного поп-рокового молотилова к более камерным и богато оркестрованным вещам.
Это все, однако, не так важно.
Едва выйдя на сцену московского Б2, группа с такой силой всадила публике в уши новую песню «Snowflakes In The Hot World», что никакой камерности желать не приходилось.
Эти ожидания оправдались, за последующий час напряжение, громкость и плотность, вернее даже будет сказать, густота звука не ослабевала ни на секунду. Обоснованно решив не рисковать, обкатывая перед москвичами новую программу, Mercury Rev выдали подборку своих лучших хитов из середины 90-х — времен роста своей культовой популярности. Звучали знакомые поклонникам песни, впрочем, гораздо подробнее, громче, плотнее и экспрессивнее.
Кстати, об экспрессии. Если то, как это звучало, можно описать парой слов, смешав довольно расплывчатые термины типа «шугейз» и еще более непонятный «инди-поп», то визуальная сторона представления заслуживает несколько более серьезного разговора.
Как заверяли потом поклонники группы, в Москве Mercury Rev вопреки обыкновению устроили настоящее рок-шоу.
Обычно музыканты ошеломляют публику невероятными костюмами и придумывают видеоряд — не чета тому нагромождению образов, которое транслировалось на огромный экран за их спинами в Москве.
Так вот, если это и было рок-шоу, то в самом превратном понимании этого слова. Донахью не просто устраивал театр. Он одновременно напоминал повадками и пластикой Николая Цискаридзе на пике формы и мимикой — Илью Лагутенко. Он бешено вращал глазами, гарцевал, ежеминутно принимал неестественные героические позы и раскидывал руки-крылья так, что любой «Умирающий лебедь» съест пуанты от зависти.
В его диких глазах читалась железная установка на то, что сейчас скопление незнакомых людей будет дико его любить.
Причем уровень уверенности, в свою очередь, был сравним с нарциссизмом даже не заезжавшего на прошлой неделе Моррисси, а его (Моза) главного поклонника — Боно. Уверенность — вещь великая: даже пробитые скептики, двинувшиеся было к выходу в начале шоу, к концу питали к Донахью как минимум сдержанную симпатию.
Вроде и можно придраться к тому, что такой способ музицирования сегодня — общее место, или сослаться на аллергию к оголтелому позерству. Однако это было бы не совсем правдой. Во-первых, Mercury Rev были одними из изобретателей и популяризаторов подобной музыки. А во-вторых, последовательность, даже в не самом талантливом юродстве, всегда вызывает уважение.
А уж Донахью был последователен до седьмого пота. Ну и, наконец, когда на бис зазвучала нежнейшая баллада «Goddess on a Highway», не лишиться воли к критике было уже категорически невозможно.
