Цивилизация
В свете нынешних искусствоведческих воззрений некоторым зрителям может показаться, будто и впрямь вся вторая половина ХХ века предстает некой былинной эпохой. Там андеграундные чудо-богатыри беззаветно сражались с многоголовым соцреалистическим драконом, а серая масса посредственностей тупо и лениво воспевала правящий строй. Так что теперь любой художник, хоть каким-нибудь боком причастный к нонконформизму, должен почитаться народным героем и большим талантом (в данном случае это почти синонимы), остальным же благодарная память потомков вроде как не светит. Не заслужили, поскольку не пленяли мимоходом грозного царя и прочих сказочных подвигов не совершали.
Трудно было бы противиться столь стройной исторической концепции, если бы дело не касалось времен относительно недавних.
До наших дней все-таки дошли изустные рассказы и письменные источники, сохранились фотографии и произведения искусства. Да что там скрывать, многие свидетели той эпохи живы по сей день. Из различных фрагментов складывается более пестрая и затейливая картина, нежели та, что предусмотрена былинными канонами. Реальность всегда готова удивлять тех, кто ею интересуется.
В частности, миф о покорных, продажных и бесталанных художниках, бесстыдной толпою окружавших героических нонконформистов, критики не выдерживает. Бывало, конечно, всякое в те достопамятные времена, и люди встречались разного калибра. Как и сегодня, между прочим. Однако московское художественное сообщество всегда изобиловало фигурами яркими, одаренными, независимыми в суждениях. Перед нынешними историографами они провинились лишь в том, что занятие изобразительным искусством предпочитали всякому другому. И по этой причине их объявляют сегодня неактуальными и никому не интересными. Даже не сбрасывают с «корабля современности», а просто без лишних объяснений оставляют на берегу.
Устраивая выставку «Однокурсники», кураторы галереи «Ковчег» предлагают сей берег посетить и самим оценить творчество оставляемых за бортом. Далеко не всех, конечно. Сюжет вполне камерный, героев лишь четверо. Александр Васин, Марк Клячко, Борис Маркевич, Николай Гришин действительно были однокурсниками: они вместе выпустились из Суриковского института в 1949 году. Потом еще несколько десятилетий оставались друзьями и коллегами по цеху.
Под «цехом» мы тут понимаем книжное иллюстрирование – сферу не только экономически выгодную, но и предполагавшую определенный интеллект.
Все четверо художников были в этой отрасли востребованы, вам наверняка попадали в руки книги с их рисунками, однако на выставке представлен репертуар иного рода. Практически все, что здесь экспонировано, делалось для себя. Не в том смысле, чтобы спрятать подальше и никому не показывать. «Для себя» – значит вне заказа, просто потому, что хочешь и умеешь делать именно так. Подзабытая сегодня категория творчества.
Позвольте избежать тематического пересказа этих акварелей и тушевых рисунков. Нет в них изощренной литературной интриги и многозначительной символики. Разве что в слегка «шагаловских» по виду рисунках Марка Клячко иногда удается узреть незамысловатые аллегории. Большей же частью сюжеты предельно просты. У Васина – графическая серия «Обнаженные», где дамы лишены приятных округлостей из-за нарочитой геометризованности, зато в такой жесткости проявляется их скрытая сила. У Гришина – в основном лирические акварельные пейзажи, но не «сладкие», не «сермяжные», а выхваченные из природного хаоса цепким «формалистическим» глазом. А Борис Маркевич выглядит едва ли не концептуалистом, создававшим натюрмортные серии с единичными предметами – цветком, спичечным коробком, аптечным пузырьком и даже каплей воды на неопознаваемой поверхности.
Словом, рассказывать особо нечего, но видеть это стоит.
Потому что на изобразительное искусство следует прежде всего смотреть, находя в нем то, что другими средствами – речью, музыкой или пантомимой – не передается. Четверо покойных однокурсников ценили именно это качество и умели его создавать (каждый по-своему, что немаловажно). Такой подход сегодня принципиально оставлен за рамками и мейнстрима, и анти-мейнстрима. Поэтому ходить на эту выставку для понта смысла нет. Другое дело – для расширения собственных представлений об искусстве.
