Цивилизация
Когда-то небезызвестный доктор Фрейд выдвинул теорию, будто в основе всякого творчества лежит сексуальная энергия. В таком случае можно утверждать, что благодаря именно мощному либидо Зураба Константиновича Москва приобрела свои нынешние незабываемые черты. Еще давний памятник российско-грузинской дружбе на Тишинской площади навевал смутные аллюзии фаллического толка, а в дальнейшем эротическое начало разыгралось не на шутку. Сейчас Церетели раскрыл все карты и прямо указал на источник своего вдохновения. В основу экспозиции легли интимные рисунки, вроде бы не предназначенные постороннему взору. Хотя, с другой стороны, они почему-то переведены в технику шелкографии, то есть отпечатаны приличным тиражом, явно предполагающим дальнейшее распространение. Вероятно, подобная двойственность намерений тоже поддается психоаналитическому истолкованию.
Эротика у Зураба Константиновича оказалась довольно откровенной, но не разнузданной.
Ходит слух, что самые вольные произведения накануне вернисажа были заменены на вещицы поскромнее. Все-таки при должности человек и к тому же в почтенных летах. Незачем ему лишний раз себя компрометировать. Репертуар, допущенный автором к показу, моральных устоев общества сотрясти не способен, хотя в определенном озорстве ему не откажешь. Следуя модернистским традициям, идущим еще от Шиле, Пикассо и Матисса, художник не столько смакует натуралистические подробности, сколько упражняется в деформациях человеческого тела. В принципе, понятно, чем они там все занимаются (некоторые конфигурации, впрочем, расшифровать удается не без затруднений). Сказать же, что изображенные позы сильно будоражат чувственность и воображение, было бы перебором. Вдобавок некоторые сюжеты решены с юмористических позиций, а смех, как известно, злейший враг сексуального влечения. На одном из рисунков, к примеру, мускулистая дама вздымает над головой оторопевшего мужичонку – как бревно или штангу. Какое уж тут вожделение. Да и поведение остальных персонажей больше напоминает производственную гимнастику, чем любовные утехи.
Как ни странно, едва ли не самым эротичным по духу опусом оказывается сценка с бабочкой и лягушкой.
Земноводное существо следит за полетом существа чешуекрылого с таким напряженным вниманием, что даже боязно представить, какие мысли роятся в лягушачьей голове. Что называется, бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк, а уж что там случится через секунду, лучше не загадывать.
Демонстрируемые на выставке произведения можно назвать плодами творческого досуга, поскольку рисовались они между делом как нечто необязательное. То, что они в итоге приобрели экспозиционный вид, стало, скорее всего, следствием привычки доводить любой продукт до потребителя. То бишь до нас с вами. Пожалуй, наибольшим достоинством выставки стоит посчитать ее камерный формат. Любые опусы Зураба Церетели выглядят вполне милыми, пока их размер не превышает метра в ширину или высоту. Приятно думать, глядя на эти эротические фантазии, что им никогда не суждено воплотиться в бронзе и достичь габаритов памятника Петру I. Хотя откуда такая уверенность? Ох, не сглазить бы.
