Цивилизация
Занявшись историей придворных шутов, Беатрис Отто сделала открытие и удивилась. Оказалось, шуты при монарших дворах – дело отнюдь не европейского Средневековья и Ренессанса. Дурацким своим ремеслом – говорить власть имущим правду — они занимались при султанах и падишахах. Еще раньше – при дворах римских императоров. Параллельно острили и поддевали императоров китайских. Лезли с опасными откровениями в души африканских вождей. Подкалывали лидера загадочного племени майя Монтесуму II накануне непрошенного визита Кортеса. Безобразничали при дворах грозных российских царей.
«Дураки» — книга многоликая, как и сами придворные шуты.
С одной стороны – подробнейшая монография со ссылками на весьма ученые труды. С другой – остроумно составленная антология мирового дурачества, полная легенд и анекдотов из жизни Тиля Уленшпигеля, Шико и Насреддина.
Европейский придворный Дурак, по Беатрис Отто, получал некий иммунитет в комплекте с лицензией на высказывание правды. Право на неподцензурную откровенность давало звание идиота, подчеркнутое дурацкими колпаком, бубенчиками и желательно природным телесным изъяном. Тем не менее, уродство и показная глупость были лишь масками для настоящего придворного шута. В образе присутствовал некий нестерпимый дуализм. В безумии соединялись два начала. Бесы скрывались под ухмылкой дурака. Устами слабоумного глаголил сам господь. Правда принималась только под маской безумия.
Кстати, наиболее известные и реально существовавшие европейские шуты, подробнейшим образом описанные Беатрис Отто, не были ни уродами, ни уж тем более идиотами. Шико при короле Генрихе III был дворянином и по профессии военным. Не были недоумками и Вилл Соммерс, шут Генриха YIII, и Арчи Армстронг, учивший уму разуму сразу двух королей – Карла и Якова.
А любимый шут Петра I, коронованный «Царем Самоедским» и одаренный островом в Финском заливе, вообще был португальским евреем, говорил на семи языках и знал назубок Священное писание.
При всей серьезности исследовательских амбиций «Дураки» все же скорее произведение беллетристическое, чем историческое. Ссылки на хроники и документы явно проигрывают в ней собранию анекдотов и литературных мистификаций.
Попытки объяснить научно и достоверно, с какого, собственно, бодуна собрав в руках абсолютную власть, правители Запада и Востока веками держали при себе этих наглых критиканов, дерзких насмешников и правдолюбов, выставляющих их то и дело на посмешище перед ничтожными придворными, выглядят неубедительно. Представление придворных шутов в роли оппозиции, средневековых СМИ и народных заступников, приближенных государями, чтобы лучше править своими подданными, выдает взгляд неглубокий и поверхностный. Приведенные факты убеждают в обратном.
Шут исторический и реальный делал то, за что ему платили – развлекал венценосного патрона, и если делал это плохо – его били палками и гнали от двора.
Зато шут – литературный персонаж, показывающий язык на каждой странице книги, – объясняет многое. Был или нет он на самом деле – неважно. Все равно он миф и плод народной фантазии. Мечта о справедливости и ее воплощение в разных культурах разных народов. От того, надо сказать, и шутки у дураков в китайских и европейских преданиях очень схожи.
В конце концов, автор склоняется к мнению, что исторические шуты были данью некой элитной и глобальной по тем временам моде. Мода на реальных придворных дураков прошла в каких-нибудь сто лет. К XYIII веку острословы в колпаках сохранились лишь при испанском и русском дворах.
Любопытны скупые сведения о современном шутовстве, приведенные в эпилоге. О мультимиллиардере и последнем держателе шутов в конце ХХ века Альвалиде Бен Тале Абдулазизе аль Сауде. Или о новейшем «дураке» Поле Берче, назначенном официальным шутом корпорации British Airways. Или о появлении в командах креативщиков крупных корпораций личностей, наделенных правом ломать сложившиеся правила, плевать на авторитеты, ругать начальство и предлагать безумные идеи.
Но это лишь факты остроумного использования опыта прошлого.
Они едва ли способны объяснить смысл загадочного и фантастического института придворного шутовства, вторгшегося в развитие человечества и внезапно исчезнувшего, так и не позволив современному историку отделить в этой истории правду от вымысла. Желаемое от действительного. Идеальное представление о справедливости и реальные возможности шутов и диктаторов.
Аналогии… От них трудно удержаться. При чтении книги о Дураках они постоянно лезут в голову. Включил, например, телевизор с выборными сюжетами, а там – полный набор. И государь есть. И шут. И даже не один. Можно проверить идею историка о неминуемом расцвете шутовства на почве абсолютизма. Осталось дождаться, когда же, наконец, кто-нибудь из шутов начнет говорить государю правду.
Отто Б.К. Дураки: те, кого слушают короли. СПб.: Азбука-Классика, 2008
