Цивилизация
Недавно умерший авангардный композитор Карлхайнц Штокхаузен назвал растиражированную картину падения небоскребов 11 сентября «выдающимся произведением искусства». Такой экстремально художественный подход к травматической реальности, естественно, подвергся колоссальной обструкции. Но зато группа АЕС+Ф (Арзамасова, Евзович, Святский + Фридкес), которая в 1996 году в «Исламском проекте» изобразила Манхэттен с полуобугленными небоскребами и свежевозведенными среди них мечетями, получила огромный бонус — доказательство своей проницательности и стоматологического понимания того, где проложены самые тревожные нервы современности. Поэтому АЕС склоняеся к примату точности, понятой как недвусмысленность, эффективность и качественность зрелища, и подбираются тем самым к освоению существа голливудских технологий, вплоть до обязательной географической распространенности одних и тех же работ от Нью-Йорка до Стамбула.
В результате группой занялась галерея «Триумф», отвечающая за современное искусство, которое говорит само за себя простотой и ценами, а потому вместо усилий восприятия требует лишь усилий по менеджменту.
Вслед за ретроспективной выставкой в Мраморном дворце Русского музея, которая обошлась галерее в «шестьсот тысяч» и триумфально оставила в музейном дворе скульптуру китайской девочки верхом на тираннозавре, сокращенный вариант ретроспекции заехал в московский музейный особняк в Ермолаевском переулке.
Там на нескольких этажах показаны главные работы — эпические постановки АЕСов, мифологизировавших современную культурную машину. Это и окровавленная принцесса Диана, во время смерти достигшая вершины медийной карьеры, которая позирует на автомобильном кресле под саундтрэк из пафосного фильма о бессмертном Горце. И детский интернационал детей-работников модельных агентств, похищенных «Лесным царем» — медийной машиной по эксплуатации человеческих тел. Предполагаемая хрупкая невинность и чистота противопоставляется автоматизму принимаемых детьми поз и жестов из стереотипных канонов фэшн-индустрии.
Вообще, АЕС уже давно подозревали детей и подростков в повышенной эффективности воздействия, назвав «Подозреваемые» свой проект 1998 года, где были перемешаны фотографии девочек-школьниц и девочек-уголовниц, осужденных за убийства, – понять, кто есть кто, было совершенно невозможно.
Скорее всего, в результате этого открытия появились широкоформатные принты Action Half-Life, где модельные дети позируют на фоне компьютерной Синайской пустыни с огромным фантастическим 3d-оружием в руках, а также более известный сиквел из апокалипсических панорам и скульптур «Последнее восстание», в течение которого молодежь немного постарела и заметно набрала агрессивности, приступив к манерной битве против самой себя.
Однако апогеем восстания пост-человеческих отпрысков является вовсе не сияющая в темноте скульптурная группа голых бронзовых детишек в футуристических шлемах и с длинными лазерными пушками в руках, а скромные рисованные эскизы к будущей инсталляции «Европа-Европа». Теперь уже мифы современного Запада, досконально изученные АЕС, принимают форму китчевой повседневности – куртуазных фарфоровых любовных сценок, на которых скинхед влечет для поцелуя арабскую девушку в платке, скинхедша баюкает ортодоксального раввина, в порнографическую связь вступают полицейский-омоновец и левацкие анархистки, полицейская и подросток с парижской окраины, строитель и офис-леди, азиатские швеи и топ-менеджер.
Воплощения этого противоестественного коитуса оппозиций современного общества должны расположится на полках мещанского бидермаеровского шкафа-«горки».
Здесь становится ясно, что АЕСы не только всегда демонстрировали невозможность достижения какой-либо гармонии идеологических противоречий, но, более того, наслаждались этой ситуацией, выступая организаторами зрелищных гладиаторских боев. Возможно, именно поэтому художник Анатлоий Осмоловский, получая свою премию Кандинского, назвал реалистическую скульптуру из «Последнего восстания», конкурировавшую с ним в финале, представителем «зла» в искусстве.
Безысходность единства и борьбы противоположностей современности оказалась выражена в видео-инсталляции «Желтый готовит — белый ест», где с одной стороны расположилась проекция с азиатским поваром, непрерывно что-то нарезающим, жарящим и варящим, а с другой – тщательно жующий едок европейской расы.
Бремя объединения этих двух полюсов геополитических раскладов падает на стоящего между проекциями зрителя, напуганного прожорливостью непривычно огромного и подробного рта Василия Бычкова, директора компании «Экспопарк», который снялся в роли чудовищного западного потребителя.
Парадоксально что от напряжения бесконечной драки это видео избавилось на открывшейся в тот же день в фонде «Эра» выставке «Это не еда…», подготовленной куратором центра «Арт-стрелка» Ольгой Лопуховой. Тоже своего рода ретроспектива психоаналитических, сексуальных, экзистенциальных, ностальгических, игровых и прочих интерпретаций образов еды современными российскими художниками растворила работу АЕС в контексте ярко выраженной неоднозначности и кажущейся несерьезности. «Не еда» самым показательным образом стала живой водой для участников группы АЕС, почти превратившихся в гламурных математиков.
