Действие книги Вадима Трепавлова «Белый царь» происходит в те далекие времена, когда Россией правили падишахи… Нет, не альтернативная история. Нет. Хорошо, попробуем по-другому. Книга Вадима Трепавлова обладает массой достоинств. В частности, она донельзя убедительно раскрывает образ Чужого… Нет, да нет же там никаких «против Хищника». Ладно, последняя попытка.
Сразу же следует оговориться, книга Вадима Трепавлова «Белый царь» — не фантастика. Но если уж вам так приспичило с этой жанровой литературой, то пожалуйста: книга «Белый царь» — детектив.
Самый настоящий. Ее можно назвать «интеллектуальным детективом», и это будет чистой правдой. Можете использовать словосочетание «ориентальный детектив» — и тоже не погрешите против истины: главные герои книги — это суровые горцы с неизменным кинжалом у пояса, вольные степные кочевники, несущиеся дикой ордой на низкорослых косматых лошадках, дикие лесные звероловы, ушедшие от людей в самую глубь вековечной нетронутой тайги, и тому подобная экзотика. Можно, наконец, назвать ее историческим детективом — и это тоже будет правдой: события, происходящие в ней, начались в XV, а закончились XVIII веком.
Хотя, вообще-то, книга одного из крупнейших наших специалистов по средневековой истории юга России «Белый царь» — вполне традиционная научная монография. Вышедшая под грифом Российской академии наук в академическом издательстве «Восточная литература» с подзаголовком «Образ монарха и представления о подданстве у народов России XV--XVIII вв.».
Что не отменяет анонсированного детективного жанра.
Как и любой порядочный детектив, она начинается с загадки, с тайны, которую непременно надо раскрыть. И загадочная история эта и впрямь весьма занимательная…
Примерно с XVI века представители самых разных народов, прежде всего наши соседи с юга и востока, как будто сговорились. Ни с того ни с сего они вдруг начинают именовать российского правителя «белым царем» (а до утверждения царского титула — «белым князем»). Так и писали — «ак бек», «ак хан», «ак падша» (падишах), «цагаан хаан» и т. п. Причем не только при обращении к русским, но и в переписке между собой. Так, сколачивая антимосковскую коалицию, мирза Гази, основатель Малой ногайской орды, так и писал в перехваченном письме крымскому хану Девлет-Гирею:
«Будет тебе белого царя воевати, ино перед тобой яз саблей доведу».
Сговор предполагать бессмысленно — многие из них и понятия не имели о существовании друг друга. Ну где, скажите на милость, а главное, как могли столковаться исповедующие ислам крымские татары, язычники из Хакасии, шаманствующие якуты, поклоняющиеся ламе монголы и властители Поднебесной империи, которые первым же вопросом интересовались у московского посла: «Сын Неба спрашивает, великий государь, всея России самодержец, белый царь в добром ли здравии?»
И не скажешь, что просто титула не знали, вот и придумали свое именование. Знали, еще как знали, добросовестно воспроизводя в тюркских аналогах даже что-нибудь вроде «Великая императрица, самодержавная государыня всей России и прочая, и прочая, и прочая Елизавета Петровна», и лучше вам не знать, как это было переведено. Но даже в традиционно кратком «царь и великий князь» упрямо добавляли «белый»:
«Барис Фидоравич улуг бик ак хан».
С кондачка этот ларчик не раскроешь, многие уже пытались: объясняли и памятью о Золотой орде, и всяко, и разно, и семо, и овамо, да только объяснения, которое устроило бы всех или хотя бы большинство, так до сих пор и не существует.
Поэтому Трепавлов подходит к делу обстоятельно — исследует вопрос максимально широко. Подробно разбирая и понимание этими народами своего российского подданства, и реставрируя образ России в сознании восточных народов, пытаясь понять, как же они воспринимали не страну даже, а русских, не ведомых раньше бородатых людей с зелеными тигриными глазами, однажды пришедших к ним неведомо откуда.
Разбирает честно, всеми силами избегая стереотипов, не сваливаясь ни в «мы были хорошие и все присоединили мирным путем», ни в «Россия — тюрьма народов, собранных туда свинцом и кровью». Иногда в ходе этих раскопок вскрываются довольно неожиданные вещи вроде цивилизационной привлекательности России, которая для некоторых народов подчас выглядела эдакой сегодняшней Америкой, свободной страной с легкой жизнью, куда рвались всеми средствами. Оцените, например, поговорку откочевывавших в Россию номадов, объясняющих свое решение так:
«Белый царь сечет спины, а желтый царь (китайский император) — головы».
Эпический размах, впрочем, не абсолютен, иногда автор увлекается какой-нибудь мелочью и подробно разбирает, к примеру, был ли Иван Грозный чингизидом и если да, то использовал ли он этот факт в своей восточной политике (выяснилось, что не был, хотя кровь Потрясателя Вселенной в жилах Ивана Васильевича почти наверняка текла).
Презанятнейший детектив получился, хотя, конечно, не совсем настоящий. В науке в отличие от романов окончательных отгадок не бывает. Поэтому в завершении книги автор цитирует отзыв на сочинение первого человека, попытавшегося отгадать эту загадку, «живущего в Оренбургской губернии на отпуске коллежского советника и Императорской Академии наук корреспондента господина Рычкова». Неведомый рецензент тогда написал: «А хотя в оном совершенного помянутыя задачи решения не находится, чего, по-видимому, надеяться и не можно, однако всякой признавать должен, что исторические и географические разыскания, здесь сообщенные, вящшей похвалы достойны».
Трепавлов В. «Белый царь: образ монарха и представления о подданстве у народов России XV--XVIII вв.». М.: «Восточная литература», 2007.
