В этом году, как известно, мы усиленно дружим с Китаем во всех сферах, в книжной в том числе. Главный сабантуй китайской книги учинят осенью, на Московской международной книжной ярмарке, где Поднебесная будет почетным гостем, но даже летом о «братьях навек» не забывают.
Недавно Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям объявило прием изданий для участия в ежегодном национальном конкурсе «Книга года».
К традиционным номинациям типа «Проза года» или «Art-книга» в этом году добавили еще одну — «Осенняя хризантема». Здесь будут награждать за лучшие переводы на русский язык произведений классической и современной китайской литературы, как прозы, так и поэзии.
С одним из претендентов на эту премию мы вас и познакомим. Книга называется «Братья», а написал ее человек по имени Да Чен. Этого китайца, живущего в Америке, издательство «Мир книги» аттестует самым лучшим образом — мол, дебютировал книгой «Цвет гор», «за право издать которую боролись пять крупнейших нью-йоркских издательств», дебют стал бестселлером «Нью-Йорк Таймс» и был издан на 6 языках. А его же роман для подростков «Странствующий воин» уже обозвали «ответом Китая Гарри Поттеру», а права на экранизацию приобретены Warner Brothers.
Книга «Братья», заверяет издательство, тоже стоит внимания: «Роман вышел на английском языке в 2006 году в американском издательстве «Shaye Areheart Books». Автор сомневался, что американское издание будет успешным. По его мнению, такая книга может быть близка и понятна жителям стран, испытавших на себе диктаторский режим, но отнюдь не благополучным Штатам. Однако он ошибался. Книга стала бестселлером: первый тираж составил 100 тыс. экземпляров, а роман был назван «Книгой осени». Права на издание приобретены издательствами Франции, Германии, Бразилии, Польши».
Вынуждены согласиться с издательством, пропустить эту книгу было бы грешно — подобные издания уже практически вымерли или, по крайней мере, перешли в разряд реликтовых.
Достаточно процитировать первый же эпизод. Беременная женщина решает покончить жизнь самоубийством. Она прыгает с высокой скалы, но пока летит навстречу тверди земной, младенец — будущий главный герой — успевает не только родиться, но и зацепиться пуповиной за ветку чайного дерева, обмотаться вокруг нее и повиснуть в ожидании спасения. Которое не заставило себя ждать. Проходящий мимо деревенский доктор спасает молодого да раннего и не раскаивается — чудо-младенец к двум годам уже умел читать рецепты на древнекитайском, «к трем годам знал около половины из лекарственных трав, а в четыре указал Папе, что он выписал пациентке не ту траву, что и спасло ее от выкидыша».
Дальше — в том же стиле. Рассказ о похождениях двух разлученных братьев изобилует головокружительными поворотами: один становится миллионером в 16 лет, зарабатывая деньги своим собственным умом, другой, едва вырвавшись из колонии для несовершеннолетних, уже учит уму-разуму туповатого Председателя КНР и твердой рукой ведет страну к процветанию. Все это — без малейших признаков авторской иронии, все на голубом глазу и с пафосом торжества демократии во всем мире.
Читателя мотает по сюжету, как вагончик на американских горках, — вот тебе кровавые разборки на зоне, вот диссидентские похождения золотой молодежи, не хочешь изнасилования — получи загадочный остров, где суперсекретный спецназ готовит суперагентов с правом убийства.
Все это преобильно сдобрено сексом и боевыми искусствами, в общем классическое «все, что вы хотите услышать про Китай». Ну а чтобы не напрягать американцев незнакомыми реалиями, автор просто и без затей заменяет их американскими. Как вам, к примеру, клубное соперничество в китайском университете 1977 года — либеральный студенческий клуб «Серп и молот» против консерваторов из «Ленина и Сталина»?
Издатели тоже постарались. Первая же сноска гласит: «Запретный город — императорский дворец Гурун, комплекс зданий, обнесенных крепостной стеной и окруженный глубоким рвом, наполненным водой. Здесь и далее прим. ред.». Очень хочется издать знаменитое восклицание про дорогую редакцию. Гурун, почтенные, — это каста в Непале, а обиталище китайских императоров именуется Гугун.
Уважаемый редактор, может, лучше про реактор?
Труды переводчика просто выше всех похвал, но здесь пришлось бы цитировать страницами. Диалог, который герой начинает словами: «Ваши джинсы нуждаются в ремонте, мисс Йю (оцените буквосочетание!)», а через несколько реплик с большим интересом узнает, что «белые брюки, сделанные из грубой, шероховатой ткани, называются джинсами, это ковбойская мода» — еще не самое худшее.
Остался, собственно, последний вопрос: почему это чудо издательского творчества мы аттестовали претендентом на премию?
А потому что больше некого.
Если называть вещи своими именами, то современная китайская проза у нас в стране не издается. Максимум, что можно найти — труды подобных Да Чену китайских эмигрантов, перетолмаченные с английского или французского. Из прозы, сотворенной на родине Конфуция, если что и отыщется, то с вероятностью в 99% это будут переводы советского времени. Вот и получается, что современная китайская литература в России — это Лу Синь, Лао Шэ, в самом лучшем случае — Ван Мэн.
Чтобы было понятно, составьте представление о сегодняшней русской прозе, почитав Горького, Шолохова и Распутина.
Значит ли это, что в Китае нет достойных для перевода книг? Отнюдь! Как заверяют специалисты, в китайской литературе сейчас происходит примерно то же самое, что и в китайском кино — бурное развитие, в результате которого появляются хорошие, интересные и очень неожиданные вещи, которые на тот же английский обычно переводят в течение года.
В Китае есть, к примеру, Фань Вэнь, который недавно выпустил нашумевший роман «Земля воды и молока» — про тибетскую деревню, где живут вместе люди трех религий, одна из которых — католическая. Есть Цань Сюэ — очень интересная сюрреалистическая, эмоциональная проза. Есть экспериментирующий с формой Хань Шаогун, который однажды независимо спел дуэтом с Павичем — написал роман в виде словаря, посвящённого несуществующей деревеньке. Есть, в конце-концов, и коммерческие авторы — Ван Шо, прославившийся своими писаниями в стиле «хулиганская литература», звезда 90-х годов, и все благодаря тому, что свои издевательства над языком официальной пропаганды он упаковывал в сюжеты, типичные для pulp fiction. Есть очень коммерчески успешный Цзинь Юн. Есть Юй Хуа, Гао Синцзян, да кого там только нет.
Но никого из них вы не прочтете. По самой банальной из причин: перевод с китайского обходится в несколько раз дороже, и издателю придется делать слишком много предварительных вложений.
Поэтому с прозой никто экспериментировать не будет, гораздо проще отбить деньги на российском издании очередного «Фэншуй в сортире и ванной комнате». Потому как уникальный случай с Мураками, который без особых рекламных вложений стал безумно популярным и паровозом вытащил японскую литературу на третье место по переводимости в России (после переводов с английского и испанского), больше не повторится никогда.
Тогда просто повезло, совпало несколько обстоятельств, звезды сошлись в невероятную комбинацию. Сейчас для раскрутки китайской литературы придется вкладывать деньги, иначе ничего не получится. Случай с изданным у нас бестселлером Вэй Хой «Крошка из Шанхая» (в российском варианте — «Замужем за Буддой»), прошедшим абсолютно незамеченным — тому свидетельство.
Почему даже в год Китая в России никто и не подумал хотя бы выделить гранты переводчикам — не очень понятно.
Наверное, проще объявить номинацию «Осенняя хризантема» и наградить в ней какой-нибудь двухтомник «Шедевры китайской классической прозы в переводах академика В.М. Алексеева».
Нет, китайская классическая проза — дело хорошее, кто бы спорил. Но вот чтобы почитать, к примеру, книгу Го Цзинмина «Знаешь, сколько опало во сне лепестков…», которая была по-настоящему культовым произведением в Китае в 2003–2005 гг., и страсти по ней начали стихать лишь недавно, надо зарыться в Интернет и найти сайт. Сайт, на котором некто Мохнатый, уставший перетолмачивать спецификацию подшипников и номенклатуру станков, неспешно переводит этот любовный дневник представительницы «золотой молодежи». Переводит бесплатно, без особой надежды на публикацию и безо всяких шансов на «Осеннюю хризантему».
Да Чен. Братья. М.: «Мир книги», 2007.
