На 77-м году жизни после продолжительной болезни умер философ Жан Бодрийяр.

В первой части «Матрицы» хакер Нео открывает книгу Бодрийяра «Симулякры и симуляция», которая сама оказывается подделкой – хранилищем для компьютерного диска. Кажется, что в этом эпизоде больше желания режиссеров выразить благодарность французскому философу, нежели желания изящно приоткрыть карты. В конечном счете, влияние Жана Бодрийяра на мировой интеллектуальный климат оказалось столь велико, что появление блокбастера, во многом обязанного своим существованием его книгам, – всего лишь еще один парадокс современности, один из многих прочих, препарированных в его работах.

Другим парадоксом можно считать то, что философом он себя не считал, относя свою деятельность скорее к области литературы, журналистики, публицистики.

К поэзии, можем добавить. Раздражая критиков своей невнятностью, метафоричностью, легкомысленным использованием терминов фундаментальных наук, Бодрийяр искал язык, который вовлекал бы читателя в процесс философствования, выводил из равновесия, подталкивал к умозаключениям не столько рационального, сколько эмоционального и интуитивного свойства: «Пустыня – это естественное расширение внутренней тишины тела. Если язык, техника, сооружения человека суть распространение его конструктивных способностей, то только пустыня есть распространение его способности к отсутствию, идеальный образ его исчезнувшей формы».

Родившийся в 1929 году, к событиям 1968-го он подошел уже сложившимся человеком и ученым – изучал и преподавал немецкий язык, защитил докторскую диссертацию, которая потом превратилась в книгу «Система вещей», позже занимался социологией, преподавал в парижском университете. В любом случае для баррикад он был слишком ироничен и отстранен, хотя его идеи о тотальной симуляции реальности, о медийных спектаклях, в которые превратилась современная политика, нашли бы отклик среди студентов, писавших на стенах «Ешьте богатых». Впрочем, следующая его работа «Общество потребления», вышедшая в 1970 году, носила отчетливый отпечаток тех событий.

Широкую международную известность среди далеких от интеллектуальных штудий людей Бодрийяр получил после операции «Буря в пустыне» благодаря своему парадоксальному комментарию «Войны в Заливе не было».

Впечатленный грандиозной медиакампанией, видеокамерами, установленными на боевых ракетах, бесконечным потоком новостей CNN, Бодрийяр пришел к выводу, что значение в современной войне имеют не реальные победы, а их освещение в медиа, поскольку для общества существует только то, о чем говорят. Тезис показался надуманным и вызвал массу критики, став еще одним доказательством презрения французской философской школы к «объективной реальности». Объективность действительно вызывала сомнение – в первую очередь, у самого Бодрийяра, для которого всегда два плюс два равнялось четырем плюс тот, кто считает. Не меньшее неудобство вызвали его комментарии к 11 сентября и войне с терроризмом.

77 лет – достаточный сегодня срок, чтобы Бодрийяр успел стать живым классиком. С его уходом Франция понесла невосполнимую потерю – в конце концов, философия здесь сродни углеводородам – нацпроект, источник влияния и доходов. Как бы там ни было, слово «симулякр» знают все. Читателям же остается – в зависимости от предпочтений – наслаждение или раздражение от его книг. А также печальный повод поразмышлять над словами Бодрийяра, писавшего о том, что «смерть, пожалуй, единственное, что не имеет потребительской стоимости».

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «ЛИТЕРАТУРА»

	Креативщики, авиационщики и туристы Культура по четвергам: массированная рекламная кампания книги Анны Борисовой «Креативщик» стала хорошим поводом
	Уравнение задрота В fashion-детективе «Зимняя коллекция смерти» главреда интеллектуального глянца GQ Николая Ускова внешний fashion
	Кролик упокоился На 77-м году жизни скончался великий американский писатель Джон Апдайк.