На улице, у входа в ЦДЛ, стояло несколько внедорожников с заведенными двигателями (один даже без номеров), два больших автобуса и два пазика. В одном грелись милиционеры — власти, видимо, опасаясь беспорядков, прислали отряд. На другом была надпись «Ритуал» — это тот самый смердящий бензином катафалк, в котором рано или поздно оказывается почти любой русский, будь он поэт и издатель или одинокая пенсионерка.
А еще у Дома литераторов стояло два больших иностранных автобуса: любой человек, пришедший на гражданскую панихиду, мог сесть в него и поехать на Троекуровское кладбище и посмотреть, как поэта опустят в могилу. Ходил, кстати, слух, что, если бы не Сурков, места на кладбище Кормильцеву бы не дали. Впрочем, поверить в это невозможно.
Муллы на панихиде не было, несмотря на заявление присутствовавшего Гейдара Джемаля о том, что перед смертью Илья Кормильцев принял ислам.
Слова политика, впрочем, уже опровергла вдова Кормильцева Олеся Маньковская и его друг журналист Александр Орлов.
Зато был полный зал людей в возрасте от двадцати пяти до шестидесяти. Было очень много цветов. Их несли не только друзья и партнеры покойного. Кормильцев в восьмидесятых--девяностых годах написал некоторое количество текстов, в которых проговаривалось настроение поколения, стремление к освобождению, которое непременно украдут и изгадят, к любви, которая неизбежно будет растоптана. Странно еще, что так мало людей пришло — тех, кто готов назвать его тексты своими, на самом деле гораздо больше.
Присутствовавшие говорили речи. Кормильцева сравнивали с поэтами Серебряного века, называли продолжателем их традиции. Говорили о том, что он был неравнодушный человек, с сожалением и туманно сослались на некие произнесенные им слова.
Утверждается, что эти слова были написаны в блоге Кормильцева, потом были оттуда удалены, но распространились по всему рунету: «Господи, какие же вы все, русские, крутая сволочь — либералы, фашисты, коммунисты, демократы — без разницы! Пороть вас до крови, сжечь вас в печах — и то мало будет, вы миру не даете просто жить... Вы все — одна большая русская сволочь! Чтобы вам сдохнуть — и никакого вам Нового года!».
Многие плакали. Плакал, например, Марат Гельман (признан в РФ иностранным агентом, внесен перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга), но не он один, разумеется. Кажется, всем было страшно смотреть на этого человека, поседевшего за полгода. Еще недавно Илья Кормильцев активно работал, в ноябрьском Rolling Stone опубликована его статья о Сорокине, блог он вел до последнего своего дня.
На панихиду пришли Дмитрий Быков (признан Минюстом РФ иностранным агентом, внесен в перечень террористов и экстремистов), Александр Проханов, Скляр, Самойлов…
Бутусов не пришел. У него, говорят, гастроли в Германии, он не смог вырваться.
Или, может быть, не захотел. Кормильцев был очень обижен на него в последнее время, особенно после того, как Бутусов съездил в лагерь движения «Наши» на Селигер и сыграл там политическим противникам — нет, врагам — Кормильцева написанные им песни. Но, с другой стороны, это уж точно была самая последняя возможность помириться.
В последней записи в своем дневнике, которая была датирована 4 февраля, днем смерти, он написал: «Был потрясен тем, что я вам так дорог и что вы прониклись таким участием к моей судьбе. Огромное спасибо за поддержку. Постараюсь ответить всем лично».
