В отечественную фантастику зачастили любопытствующие из «Большой Литературы». У нас, дескать, прах и тлен, сами мы грибами на спонсорских премиях сидим - а вдруг у вас что любопытное происходит? О перетекании в фэнтези и фантастику «живой литературной энергии» высказывался критик Борис Кузьминский. В реальности, конечно, картина не слишком благостна. Близкий к фантастическому цеху Владимир Березин, выразился несколько точнее: «Я так думаю, что действительно в фантастике больше живости, чем в туповатом литературном бомонде, но не оттого, что современная фантастика чудо хороша, а оттого, что бомонд дурён».
Тем не менее, в ушедшем году фантаст Алексей Лукьянов получил Пушкинскую премию, в числе претендентов на другие престижные литературные награды засветились Мария Галина и Далия Трускиновская. Но эти немногочисленные успехи только резче высветили проблему - отечественной фантастике нечего предложить в ответ на спрос. Чтобы быть принятым «Большой литературой», надо выполнить определенные нормативы. Пусть планка требований к стилю, например, крайне низка, но, не взяв ее, ты туда не попадешь. Подобные препятствия оказываются для большинства непреодолимыми.
Тем отраднее исключения, вроде вышедшего накануне Нового года романа Юрия Бурносова «Чудовищ нет».
Юрия Бурносова сторонний наблюдатель знает лишь по изданной «Азбукой» трилогии «Числа и знаки». Однако люди знающие объяснят, что нынешняя книга для автора - тринадцатая. Все остальные он выпустил в соавторстве под псевдонимом Виктор Бурцев. И, если продукция Бурцева - более-менее традиционная фантастика со всеми ее плюсами и минусами, то к своему сольному творчеству брянский автор не в пример придирчивее.
Фабула «Чудовищ нет» традиционна до анекдотичности. В самом прямом смысле - среди писателей-фантастов с недавних пор бродит анекдот: «Два фантаста сталкиваются у издательства. Оба с рукописями. Один немедленно интересуется: «А у тебя в романе вампиры что делают?».
Так и в «Чудовищах» - среди людей скрываются некие могущественные индивидуумы, обладающие сверхъестественными способностями и питающиеся человечьей кровью. Извиняют автора лишь три обстоятельства. Во-первых, «Чудовища» были начаты задолго до «кровососного бума», они просто очень долго писались. Во-вторых, Бурносов предлагает весьма любопытный разворот темы. Как правило, подобная литература пишется от лица этих самых всесильных - из корыстных и льстивых побуждений. Ибо читатель, конечно же, проассоциирует себя правильно, и уж вряд ли пожелает отожествляться с каким-нибудь незадачливым дядей Верноном.
Наш же роман написан от лица магла. Не того, который в борьбе обретет право свое и всех победит, а магла настоящего. Который перед своими соперниками - червь и прах. У которого основная забота - не угодить под удар. И который однажды понимает, что даже добрые волшебники - все равно волшебники, а не люди. Нелюди. И начинаются неудобные вопросы вроде того, как относится к тому, кто клянется в вечной дружбе, но при этом несоизмеримо сильнее…
Вернее, маглов даже два- провинциальный старшеклассник образца 2003 года, на свою беду влезший в разборки представителей следующей ступени эволюции, и его прапрадедушка из 1880-го, имперский чиновник-правовед, отправленный в глубинку расследовать странное дело. Сегодняшняя растерянная провинция и XIX век, сочетающий неторопливость и буйство, молодых социалистов и старого кающегося Достоевского очень удачно оттеняют друг друга.
И здесь проявляется третье достоинство романа.. Обе линии - и провинциально-современная, и «позапрошловековая» стилизованы с невиданным для нашей фантастики качеством. Адекватность стопроцентная - если это XIX век, то без единого слова-неологизма, но непременно с теми деталями, в которых и прячется дьявол правдоподобия - вроде калетовских свечей и прочих шлих-цигелей. Если это российская провинция, то будьте уверены - не будет ни утрированного лубка, ни торговки семечками с лексиконом Муз-ТВ.
К сожалению, чем ближе к концу, тем торопливее книга, из текста начинают торчать концы оборванных линий, фигуры, с которыми автор не знает, что делать, беззастенчиво снимаются с доски. Финал, однако, неожиданно хорош - Бурносов показывает нос коллегам по цеху, где слащавые хэппи-энды де-факто обязательны.
Год для нашей фантастики закончился удачно - у нее появился еще один козырь в оправдание своих претензий быть чем-то большим, нежели необязательный палп.
Бурносов Ю. Чудовищ нет. СПб.: Азбука-классика, 2006.
