«Кэндес Бушнелл, вы спасли мою одинокую жизнь…», «На протяжении шести лет сериал был Божьим подарком…» — комментарии поклонниц и поклонников сериала «Секс в большом городе» носят характер почти молитвенный. А когда голоса простецов сливаются в хор, профессиональные интеллектуалы испытывают потребность исполнить соло.
Собранием компетентных мнений и стал сборник «Обсуждаем «Секс в большом городе».
Четыре подруги из «Секса в большом городе» — это метафора, которая изображает четырех приятелей-гомосексуалистов («Международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистским и террористическим, запрещено на территории РФ), наслаждающихся всеми преимуществами финансового благополучия и социальной безответственности. Одновременно сериал — предельно консервативная пропаганда, отрицающая любое отклонение от нормы. Правда, может статься, что героини «Секса» — это все же лесбиянки, которых продюсеры вынуждены маскировать под натуралок, чтобы не нарушать приличий. Сериал — это манифест третьей волны феминизма и возвращение к архетипу «одинокой городской девушки» конца XIX века.
Разнообразие и противоположность мнений, высказываемых в сборнике «Обсуждаем «Секс в большом городе», вроде бы подразумевается самим названием — свободная дискуссия и не предполагает совпадения точек зрения. Растерянность, однако, остается. Даже не столько растерянность, сколько искреннее беспокойство за профессоров, магистров и медиааналитиков, чьи эссе разместили под обложкой книги составительницы сборника Ким Акасс и Джанет Маккейб.
Кажется, профессура и стала главной жертвой сериала.
Удивительно, как мало рассуждения о гендерных моделях, обувном фетишизме, деконструкции романтической комедии и городской антропологии отличаются от разговоров о том, что мистер Биг — большой подлец и как Кэрри могла бросить такого славного парня, как Эйдан. Похоже, что триумф сериала даже больший, чем казалось сначала.
При общей вялости дискуссии главным развлечением становится наблюдение за тем, как сериал телеканала НВО с хрустом и смаком поедает своих исследователей. Как говорится, профессор накрылся, и его нисколько ни жалко. Трогательно видеть, как критики подпадают под власть телешоу и раз за разом возвращаются к одним и тем же моментам — эпизоду с «удивительной женской эякуляцией» во время лесбийских опытов Саманты, к Властным Лесбиянкам, пытавшимся увлечь Шарлотту, или столкновению с хамскими трансвеститами.
Ничто человеческое исследователям не чуждо, и здесь профессора на стороне народа.
По всему выходит, что «Секс в большом городе» — это дым и зеркала, идеальное алиби для любой точки зрения. Волшебным образом он разлагает любое суждение о себе до уровня сплетни. Анализируя жанровую структуру или значение моды, символику или поведенческие модели, исследователи в конечном счете рассуждают о сериале и его героинях как о приключениях взбалмошных соседей.
Удивительно при этом, что, пускаясь в рассуждения, никто так и не удосужился вспомнить высказывание самой Бушнелл о том, что четыре подруги из «Секса» — это одна женщина, делегировавшая своим аватарам разные права и чувства. Проще было бы признать, что успех сериала не в разрушении стереотипов или манифесте одиночек, а в создании самого сильного женского образа в кино последнего десятилетия — четырехликого взбалмошного чудища в туфлях от Маноло Бланик.
