Ковер на стене, в отличие от картины или фотографии, никогда не висит просто так. А всегда что-то за собой скрывает, будь то банальная дыра в обоях или желание хозяев казаться людьми обеспеченными и не лишенными вкуса. На Востоке в ковровых орнаментах зашифровывают какие-то тайные и очень важные послания. В Cредние века эти изделия предохраняли от сквозняков, гуляющих по гулким коридорам замков. В советские времена облагораживали убогий быт.
С коврами, или шпалерами, то есть стенными безворсовыми коврами, которые ГМИИ собирал с 1924 года (в коллекции музея – шпалеры, созданные в основном в Брюсселе, Антверпене и Обюссоне по картонам известных мастеров Яна ван Орлея, Симона Вуэ, Франсуа Буше и др.), все происходит по этому же примерно сценарию: не все так просто, как кажется поначалу. Они, во-первых, роскошны, несмотря на давность лет и заштопанные кое-где края. В некоторых до сих пор свежи краски и даже наблюдаются блестящие шелковые вкрапления. А во-вторых,
каждая такая шпалера имеет тайной целью что-либо помимо тупого наслаждения видами сказать своему зрителю. Как-нибудь его наставить.
Вот, например, гигантская брюссельская шпалера «Триумф надежды» из серии «Триумф семи Добродетелей» (около 1525 года, автор неизвестен), которую поместили в самый почетный угол музея – тот, к которому ведет лестница с ковром. Изображено на ней вроде бы кораблекрушение. Однако внимательный глаз заметит и птицу Феникс, возрождающуюся из пепла, и женщину, держащую в руках чью-то отрезанную голову, и молящихся с еврейскими лицами. Все просто – «Триумф надежды» – это коллаж из ветхозаветных притчей на тему того, что в Бога верить все-таки нужно.
За весельем, пьянством и фруктовым изобилием, которые имеют место в антверпенской шпалере конца XVI века «Сад любви», скрываются печальные размышления художника о смерти и тлене. Ручные звери во фламандской шпалере «Вердюра» на самом деле – назидательные сентенции. Подобные аллегории в XVI веке были в моде.
И все же, подобно тому как за оленями, белками и апельсинами в старинных шпалерах скрываются карикатуры на жадность, глупость или трусливость, так и сама выставка в ГМИИ устроена, кажется, лишь для того, чтобы лишний раз подчеркнуть толерантность именитого музея по отношению к современному искусству. Главный раздел выставки – это проект концептуального художника Гриши Брускина «Алефбет».
«Алефбет» на иврите – это «алфавит». Гриша Брускин – не скрывающий своего происхождения советский еврей. А потому количество зашифрованных и скрытых в коврах «Алефбета» посланий не поддается счету. Более того, вроде бы для удобства зрителя, но на самом деле для его окончательного запутывания и смятения Брускин изготовил специальный «Мифологический словарь-комментарий к шпалере «Алефбет»». В нем каждая из 160 фигур подписана и прокомментирована самим автором. К примеру, таким образом: «Человек с огромными глазами» – это Адам, которому Б-г дал зрение провидеть будущее. «Человек, закрытый красной левой рукой», символизирует силу Б-га. «Человек с растением» – это Соломон, посадивший в храме разные виды ароматических деревьев, которые зачахли, как только в храм вошли язычники. Разобраться, над чем именно Брускин трудился два с половиной года, занимаясь таким удивительным для любого современного художника делом, как ткачество, довольно сложно.
Возможно, он иллюстрировал Библию. Возможно, Тору. А может быть даже – карты Таро или приспособления для занятий каббалой.
На пресс-конференции, посвященной открытию выставки, попытались, правда, немного объяснить смысл «Алефбета». «Главное, – сказали, – это дать понять зрителю, что ковры могут быть частью современного концептуального искусства. Тем более что их изготовлением в свое время не брезговали заниматься, к примеру, Кандинский, Пикассо, Марк Шагал и Сальвадор Дали».
«Западноевропейские шпалеры XVI–XX вв. из собрания ГМИИ им. А. С. Пушкина» и специальный проект Гриши Брускина «Алефбет». ГМИИ им. А. С. Пушкина (Волхонка, 12). До 9 апреля.
