Издательство Random House объявило о том, что оно вернет желающим деньги, потраченные на книгу Джеймса Фрея «Миллион осколков» (A Million Little Pieces»). Те, и только те, кто купили книгу непосредственно у издательства, например, через его сайт, могут обратиться за возмещением. Остальным издательство предлагает самостоятельно бороться с книжными магазинами. Связан этот беспрецендентный ход со скандалом, возникшим вокруг книги.
«Миллион осколков» — дебютный автобиографический роман тридцатишестилетнего автора. Молодой человек брал деньги у родителей и покупал наркотики. Потом он в состоянии наркотического опьянения выехал на тротуар и сбил полицейского. Получил три месяца, просидел пару дней, после чего на родительские деньги был упакован в дорогую частную клинику, где был исцелен от пагубной страсти. После этого Фрей написал четырехсотстраничный роман, который разошелся тиражом 1770000 экземпляров.
Все. Это конец. Литературные критики, эта мафия писателей-неудачников, ни один из которых не продал и сотой части Фреевских тиражей, сделали все, чтобы закопать Джеймса Фрея.
Подумаешь, богатый маменькин сынок, у которого не хватило духу сдохнуть со шприцем в руках, написал роман о том, как ему лечили зубы без наркоза (наркотам наркоз нельзя) и стал знаменитым!
Одной из первых забила тревогу Exile, московская англоязычная газета сексопатологических психопатов, один из самых удачных журналистских арт-проектов РФ. Они просто не могли такое пропустить. Джон Долан, штатный критик экспатов-лузеро, уничтожил эту книгу. Долан разобрал ее на части историко-литтературно: хэмингуэевский гомоэротический лаконизм сочетается в ней с сарояновской сентиментальностью и собственно-фреевским морем бессмысленного пафоса.
Долан разобрал Фрея и его лирического героя психологически — и нашел бесконечное самолюбование, жалость к себе и совершенно детский подход к созданию персонажей: после страшного испытания с лечением зубов любовью и уважением к Джиму Фрею проникаются крутые мафиози-киллеры и чернокожий судья, в свободное время играющий на кларнете. Наконец, Долан не пощадил собственно поэтику бестселлера: композиция книги напоминает мыльную оперу и, видимо, в этом ее главное преимущество.
Несмотря на эстетское тявканье, Фрей написал продолжение книги – историю крутого мафиози, своего соседа по клинике — и хвастается теперь четырьмя миллионами читателей на 22 языках, а также контрактом на экранизацию первого романа.
Хочется ввернуть сюда присказку про миллионы леммингов, но дело не в них.
Дело в том, что банда литературных критиков и примкнувшие к ним американские тележурналисты стали пытаться подловить Фрея на лжи. Вот, к примеру, в книге он упоминает трехмесячный тюремный срок, но не пишет, что на нарах провел реально несколько дней. Собственно, это главная претензия от The Smoking Gun, агентства жареных фактов, помешанного на свободе информации. Это единственное, что реально можно повесить на Фрея, легкое преувеличение собственного тюремного опыта, вполне, впрочем, допустимое в романе, пусть и автобиографическом. Ну и на самом деле Фрей не присутствует в списке разыскиваемых преступников в нескольких штатах США, а просто разыскивается за неуплату штрафа или что-то в этом роде. Hollywood Reporter пишет, правда, что из-за этого может сорваться контракт на съемку фильма, но сам Фрей в своем блоге это не подтверждает и пишет, что дело на мази.
Есть еще несколько похожих мелочей, отмеченных исследователями, но самое гнусное, что книга эта в общем выдерживает довольно жесткую проверку на вшивость. Почти все это действительно правда, а что неправда – так на то и мемуаристический роман. Фрей лечился от наркотиков, лежал в клинике. Там ему лечили зубы и промывали желудок. Платили за это его родители, как и за те наркотики, что он принимал. А потом миллионы человек заплатили по пятнадцать долларов за то, чтобы прочесть четыреста страниц мутной, но довольно правдивой тягомотины.
Что приводит нас к самому главному и самому оптимистическому выводу: издательство Random House возвращает читателям деньги не за то, что Фрей соврал в своих мемуарах. Оно платит, потому что книжка – плохая.
И это действительно беспрецедентное событие.
