Недавно были две истории. Андрей Илларионов (признан в РФ иностранным агентом) 8 июля на пресс-конференции про глобальное потепление говорил и про банковский кризис, упомянув в этой связи свою старую идею о разделении депозитной и инвестиционной функций банков.
Это о том, что инвестирование — не банковское дело, а другое занятие. Принял банк деньги на хранение — ну и пусть себе хранит, а не играет на бирже. Но эта идея даже не так чтобы старая, а и вовсе не идея, но базовый норматив для банков на Западе. А в России — да, остается идеей.
Другая история: один телеканал начал интенсивно производить кинофильмы, два уже выпустил и еще пять собирается. Логика, то есть, схожая: есть ресурсы — так чего ж не снять и не распиарить по всей территории приема сигнала?
В целом ситуация схожа с известной максимой «что сторожу, то и имею», каковая — в типизирующем обобщении — вызывает к жизни фигуру условного прапорщика, сидящего на хозчасти.
Очень похоже, что в государстве есть стандартный, естественный менеджер — Внутренний Прапорщик, который внутри каждого гражданина. Поскольку приведенные примеры относятся к социумообразующим сферам деятельности, такое предположение обоснованно. И даже странно, отчего в Конституции РФ не указывается, на какого конкретно человека государство глядит, кодифицируя свой тип сознания.
Отметим: принять Внутреннего Прапорщика в качестве главного актора правильно по-любому. Очевидно же, что Законы, которые бы составлялись в расчете на его логику, исполнялись бы куда лучше, нежели законы, имеющие в виду абстрактного гражданина и стерильные схемы взаимной деятельности.
Здесь же и культурологический аспект: если постановить, что базовым типом страны является Внутренний Прапорщик, то и мастерам искусств будет проще в творческом поиске. Впрочем, они-то уже интуитивно ощутили, кто тут главный.
Здесь не рассматривается генезис — не выясняется, откуда все это разнообразие у прапорщика берется. Оно есть в наличии как ресурс, подлежащий потреблению. Откуда у банков деньги? Да банки они, там деньги и лежат. Так и к Внутреннему Прапорщику возможности прилагаются ad def.
Все бы хорошо, но есть проблема размера опекаемого имущества. Если его уж очень много, то удержать разнообразие добра сложно, для этого прапорщику придется увеличить свой IQ, а усложненность психики — не для его типа сознания. Но и это не самое неприятное. Если он что-то да не реализует (переизбыток возможностей, рожа вот-вот треснет), то нарушается вся схема, предполагающая реализацию всего, что подведомственно. Вся логика жизни обламывается.
Что делать, если количество единиц хранения возрастает объективно — а это так в общегосударственном варианте? Разумеется, развиваются институции, распределяющие потребление на основании членения ресурсов по их типам и т. п. В результате возникает Коллективный Прапорщик, соборно справляющийся с освоением всего добра.
Но неприятности очевидны: неизбежна путаница по части того, в чьем ведении что именно находится, откуда дрязги, пусть даже самые искренние. Что уж говорить о расцвете конфликтов интересов — а ведь конфликт интересов в данной схеме есть, по определению, способ хорошего существования отдельного целостного объекта, но никак не группы. Более того, в самом факте возникновения институции прапорщиков кроется конфликт с тотальной фигурой Внутреннего Прапорщика, с которым соотносит себя каждый из них, ну а этот психоаналитический конфликт относится уже к зоне ответственности органов национальной безопасности.
Разрешить его необходимо, иначе системная ошибка: если полный контроль, то сложность управления делает систему неустойчивой, а если отказаться от прапорщика внутри себя — тогда рушится вся схема, обеспеченная многовековой ментальностью. И как тогда быть? Это и является теперь главным вопросом государственной философии.
