Российский обыватель давно понял, что надо пристально следить за ценой «нефти-матушки». Народ даже песню про нее, кормилицу, сложил. Цитировать не стану, ибо неприличная. Но правильная. Цена на нефть ныне невысока. И единственное, что могло бы подсластить горькую пилюлю, это снижение цен на бензин. Действительно, раз уж падает цена на нефть, то и цена бензина должна следовать тому же курсу. Ан нет. Как росла, так и растет.
И вот что на этом фоне придумала, простите за тавтологию, наша Государственная дума. С 1 апреля снова вырастут акцизы на бензин. Акциз — это вообще-то тот же налог, вид сбоку. В смысле влияние его на рост цен такое же, как и любого другого налога. Так что
1 апреля мы все увидим новые ценники на наших бензозаправках, которые нас вряд ли порадуют.
Но почему же в других странах цена бензина хоть как-то коррелирует с ценой нефти и снижается (или хотя бы не растет), когда цена на нефть падает? Дело в том, что в нашем отечестве доля нефти в себестоимости бензина крайне невелика. Не поверите, что-то около 10%. А остальное, спросите вы? Остальное — на совести государства, которое обкладывает производство и сбыт немаленькими налогами, и на совести наших вертикально интегрированных нефтяных компаний.
Совсем не так выходит, если одна и та же компания, а точнее, ее «дочки» работают по всей цепочке производства конечного продукта.
Вертикально интегрированная компания не хочет терять доходы. А потому компенсирует повышением стоимости на этапе переработки и сбыта то, что «потеряла» на первом этапе, когда добыла нефть из скважины.
Нефть сегодня — то ли в результате естественных причин, таких как конкуренция и перепроизводство, как верят одни, то ли в результате страшного заговора русофобов, как верят другие, — стоит уже в три раза меньше, чем стоила год назад. Поскольку наши нефтяные компании не хотят терять свои доходы, то мы с вами, граждане-автолюбители, имеем то, что имеем.
Есть еще одна причина тому, что цены на бензин повышаются, в то время как цена на нефть падает. Это — фактическое отсутствие конкуренции на рынке нефтепродуктов. Получилось так, что в 90-е годы нефтяные компании «поделили» территории России. Ну, например, кроме «ЛУКойла» в Пермском крае никого не найдете, а в Центральном черноземье хозяйничал ЮКОС — теперь, понятное дело, «Роснефть». И так далее.
Это называется олигополией. Вроде бы игроков много, а конкуренции между ними нет.
Но когда территории поделены, цена на бензин местными монополистами определяется только тем, сколько, по их ощущениям, мы с вами можем заплатить. Иногда это называется «правилом 100 километров». В Москве бензин самый дорогой, а на расстоянии 100 км от богатой столицы цена начинает падать. И падает, пока вы не начнете приближаться к другому крупному городу с высокой платежеспособностью.
Плюс девальвация рубля. Цены на нефть весь мир считает в долларах. А у нас в доллар входит уже никак не 30 рублей.
Ну вот, собственно, и все. На эту нехитрую бизнес-схему наше государство тяжелой пятой накладывает налоги. А с первого апреля они еще и повысятся за счет растущего акциза. Будем, господа, поменьше ездить на личном автотранспорте. Тогда и пробок не будет, и парковаться будет где, и бюджет государственный пополнится. Хотела написать «наш бюджет», в смысле наш государственный, но остановилась. Государственный пополнится. За счет нашего.
