МЕДАЛЬНЫЙ ЗАЧЕТ
1
США
46
37
38
121
2
Великобритания
27
23
17
67
3
Китай
26
18
26
70
4
Россия
19
18
19
56

Российский информационный заповедник

29.09.2014, 10:24

Георгий Бовт о том, во сколько обойдется стране индустрия запретов

Речи про суверенизацию выливаются в решения, ведущие к изоляции страны в самых разных сферах. Борьба с «иностранщиной», от второго гражданства, обладание которым будет становиться все более неудобным, до резкого ограничения иностранного участия даже в «гламуре», набирает обороты и, видимо, скоро по своей параноидальности сравняется с кампанией по борьбе с космополитизмом начала 50-х годов ХХ века.

Предсказуемо на острие атаки оказался интернет. Те, кто еще пару лет назад уверял, что его «китаизация» в России невозможна, сегодня — в первых рядах атакующих.

Реакционные законопроекты по этой части инициируют люди, которые раньше не то что не блистали знаниями о том, как функционирует постиндустриальное информационное общество, но и вряд ли понимают, что прописано в тех законопроектах, которые подписаны их именами, и как потом все это будет работать на деле. «Сначала примем, потом посмотрим и поправим», — стало принципом законодательного «творчества». Проще он звучит так: «Больше ада!»

Чем больше будет сооружаться всевозможных фильтров, стен, запретов и ограничений, тем сильнее вокруг них будут разрастаться структуры, ответственные за соблюдение «режима» — за фильтрацию, поиск и покарание нарушителей, выявление новых «уязвимых мест» и выдумывание новых ограничений.

Возникнет отдельная отрасль, охватывающая собой все сферы общественной и экономической жизни. Отдельная индустрия запретов. Потраченные на ее создание и поддержание ресурсы не только будут выведены из других сфер экономики, начиная от здравоохранения и образования и кончая инвестициями в инфраструктуру, но и будут — в рамках индустрии запретов — работать против всей остальной экономики страны. Понижая ее конкурентоспособность, эффективность, увеличивая технологическое отставание. А заодно изгоняя из сферы информационных технологий (и массмедиа, и телекоммуникаций) не только капиталы, но и творческие мозги, которые найдут себе применение в других юрисдикциях.

Ведь ни капиталы, ни мозги добровольно не стремятся в «шарашку» за забором из колючей проволоки. Иными словами, чем больше регуляций, тем меньше капитализация.

Мы все это проходили в СССР, когда закрытость системы лишь приумножала ее неэффективность, приводя в конечном счете к ее краху.

Хотя в мозгах нынешних политических реакционеров-недоучек все объясняется чуть проще — американо-саудовским нефтяным заговором, а также происками старика Бжезинского. Ну и ЦРУ, ясен пень. Эти недоучки сами себя поместили в особый изолированный мир, населенный, как сказочный лес троллями, подобными глупостями.

Один из американских исследователей подсчитал, копаясь в советских архивах Гуверовского центра, что из 32 тыс. постановлений советского правительства, касавшихся сугубо экономических вопросов, изданных с 1930 по 1941 год, были опубликованы лишь 4 тыс. Остальные были засекречены. 5 тыс. получили гриф «Совершенно секретно», то есть были доступны лишь узкому кругу высшего руководства.

По воспоминаниям Горбачева, в 1980-х годах вся статистика, касавшаяся оборонной сферы, была недоступна, в том числе членам Политбюро ЦК КПСС. Монопольно ею владел лишь министр обороны Устинов. Полный доступ имели помимо него генеральный секретарь ЦК, председатель Совета министров и начальник Генштаба.

О какой эффективности в принятии решений, объективной оценке полученных результатов могла речь идти в такой экономике?

При этом никто и никогда, насколько мне известно, не проводил подсчетов, во сколько именно (в долях ВВП) обходилось советской экономике поддержание режима параноидальной секретности и закрытости общества в целом. Тут и прямые расходы на содержание всевозможных спецхранов и спецотделов, и опечатывание печатных машинок в праздничные дни, и блокирование информации, поступающей из-за границы.

Мы, возможно, никогда не узнаем, какие ресурсы были потрачены на все эти в прямом и переносном смысле «глушилки».

Еще труднее подсчитать ущерб косвенный, вылившийся в отставание в технологиях, а также в то, что после краха СССР бывшие «завлабы» и секретари обкомов советского «информационного заповедника» оказались в целом неадекватны стоявшим перед страной задачам модернизации и реформ.

В условиях современности в силу решающей роли, которую играют стремительно передаваемые информационные потоки, последствия такой самоизоляции окажутся еще более катастрофическими.

По некоторым данным, Китай в свое время потратил на создание «Великой китайской Firewall» (проект «Золотой щит») около $800 млн и тратит существенные суммы на ее поддержание. В системе фильтрации работают не менее 50 тыс. человек.

Можно, конечно, подсчитать, сколько получилось бы построить школ, поликлиник или детских садов на те $20 млн, что уже угроханы у нас на создание «Ростелекомом» государственного поисковика «Спутник» (стерильного идейно, но абсолютно беспомощного, на мой взгляд, технологически).

Нет, кажется, инвестиций в наше время более абсурдных и непродуктивных, чем государственные (!) вложения в интернет-поисковик. А сколько еще будет потрачено на создание подобных «игрушек».

Сначала на создание «фильтров» и «черных списков» (с зарплатой людям, их составляющим, с вложениями в «железо» и софт), потом на блокировку каналов VPN, обходящих эти фильтры. Потом какой-нибудь Эдмунд Маски наконец выпишет обещанную премию тому, кто придумает способ доставки интернет-трафика непосредственно на каждый компьютер на манер Wi-Fi.

И тогда придется придумывать «глушилки» для космического интернета. И эта технологическая гонка все равно будет проиграна.

Россия является единственной страной в мире, где идет столь стремительное наступление на интернет и свободу распространения информации вообще. Вспомним опять же принятый на прошлой неделе с пулеметной скоростью закон о 20-процентном пороге иностранного участия в СМИ, как будто это военная мера, а на пороге война. Нет прецедентов такого регресса, такой реакции.

Все остальные страны, где такие или подобные ограничения были изначально, на старте информационной революции, как правило, движутся в обратном направлении — в сторону постепенной либерализации.

Приводимая нашими реакционерами часто в пример китайская экономика несопоставима с российской по многим параметрам. Ни по инвестиционному климату в целом, ни по менталитету самих китайцев, ни по наличию в ней такого фактора, как «одна страна — две системы» (Гонконг), ни по способности масштабного вовлечения в промышленность сотен миллионов нищих крестьян и т.д.

И тем не менее о динамично развивавшейся китайской экономике все чаще говорят, что закрытость интернета в КНР (и в целом жесткость политической системы) оказывает на это развитие все более сдерживающее влияние.

Китай, где фильтрация контента (и массовое использование сервисов VPN в ответ) тормозит скорость передачи данных, находится на 94-м месте по этому показателю в мире, отставая от многих развивающихся стран. Это уже стало сдерживающим фактором для притока инвестиций в сферу информтехнологий: по подсчетам представительства Американской торговой палаты в Китае, не менее 40% мероприятий по фильтрации контента имеют прямой отрицательный эффект для бизнеса, а есть еще косвенный.

Тем более не следует ждать от такой системы прорывов в части новых изобретений: именно поэтому в Китае в обозримом будущем невозможно создание таких технологий, которые заложены в современном iPhone, удел такой экономики — сборка, воровство промышленных секретов и копирование.

А по мере исчерпания такой важной движущей силы экономического роста КНР, как приток дешевой рабочей силы из деревни, рост будет замедляться и в других областях. Впрочем, китайские власти, похоже, уже осознают, что такая закрытость может представлять угрозу для будущего страны. На местах уже можно разглядеть признаки определенной либерализации (например, в системе местных выборов), а в Пекине уже появились места с открытым Wi-Fi, от которого у нас как раз собрались отказываться.

Разумеется, открытость не отменяет борьбы с киберпреступностью и хакерами. Однако это иная работа, отличная от борьбы за перенесение обработки персональных данных россиян на родную землю.

Последнее мало того что противоречит принципам интернета (как, к примеру, будут существовать в этих условиях облачные технологии, вовсю используемые в работе ведущими корпорациями? Ответ — никак), но и отвлекает людские и материальные ресурсы от борьбы именно с хакерами и кибертеррористами.

Создатели стен в интернете не понимают, что в усеченном информационном пространстве окажутся и они сами, и работники создаваемых ими контролирующих структур. Становясь, соответственно, все менее компетентными.

Пока 50 тыс. работников китайского «Золотого щита» блокируют доступ к Facebook, Twitter, сервисам Google и занимаются прочей непродуктивной ерундой, Пентагон увеличивает подразделение, занимающееся борьбой с кибертерроризмом и, надо полагать, разработкой собственных кибератак, с примерно 900 до 4900 человек. Но никто не отвлекает силы на фильтрацию «Аль-Джазиры» или Russia Today, на регистрацию блогеров-трехтысячников, внесение в списки запрещенных сайтов даже самых заполошных критиканов, скажем губернатора штата Северная Каролина.

Хотя бы потому, что открытую систему легче контролировать и мониторить.

Однако зацикленность нашего политического класса на неоизоляционизме все больше мешает принимать взвешенные и грамотные решения. Причем каждый новый шаг на этом пути будет обходиться стране все дороже.