Кого слушает президент

Ничем непобедимая

28.07.2014, 09:34

Георгий Бовт о том, что западные сторонники санкций не просчитали российскую действительность

Логика инициаторов ужесточения санкций против России незатейлива. Вслух говорят примерно так: санкции ударят по Путину и его окружению, им станет плохо и убыточно, и они отступят (куда и как — это отдельный вопрос). Не вслух, конечно, подразумевают еще, что санкции ударят по российской экономике в целом — как по политической и деловой элите, так и неизбежно по простым людям. В результате поднимется волна народного гнева, которая сметет ставший совершенно неугодным Западу режим. И станет всем счастье.

Если они всерьез о «народном гневе», то страшно далеки они от этого народа. По поводу элит (этот термин лучше употреблять с приставкой «так называемых»), полагаю, глубина заблуждения не меньше.

Пока по части единения «партии (власти) и народа» картина близка к тому, что раньше называлось всенародной поддержкой.

Чем дальше по пути опасной эскалации и в сторону полномасштабной войны сползает кризис на Украине, тем выше рейтинг российского президента. Это можно считать уникальным случаем в современной политике и совершенно непостижимым для западного менталитета, но после 14 лет, что Путин фактически рулит страной, его популярность находится на самом высоком уровне.

По данным недавнего опроса Gallup (он делался еще до сбитого Boeing), россияне довольны практически всем, о чем обычно спрашивают социологи. То есть не только Путиным, но и правительством Медведева (64%). Они довольны уровнем личной свободы и состоянием экономики, пусть она и балансирует на грани между стагнацией и спадом. Даже нынешняя изреформированная во все дыры избирательная система, и та видится относительно честной небывалому ранее (почти 40%) числу граждан. Путин за всего лишь год прибавил 30% в рейтинге одобрения. Его 83% — это даже не назарбаевские традиционные «около 90%». Потому что те 90% стабильны, а наши 83% — результат прежних падений, а затем роста, что выглядит более живо и правдоподобно.

Могут ли даже самые жесткие санкции внести раскол в российский правящий класс, а также подорвать поддержку Путина среди простого люда?

Картина, согласно которой часть ущемленной санкциями элиты начинает сначала роптать за спиной вождя, а потом в эту спину вонзает нож, свергая виновника своих убытков, могла сложиться только в рассудочной западной голове, а в режимах, построенных на иной ментальности, работает не всегда. Тому созданы, в частности, в России несколько предпосылок.

1. Всякая политическая оппозиция режиму не только маргинализирована в глазах обывателя, но и пребывает в идейной и организационной беспомощности.

2. Неуклонное упрощение общественно-политической жизни на фоне упадка образования и культуры и даже уровня технократического сознания в последние годы не только привело к примитивизации идейного дискурса (до уровня убогого ток-шоу), но и фактически блокировало всякие источники появления и взросления интеллектуальной элиты, тем более опирающейся на альтернативные провластным идеи и принципы.

Посему никакой «другой», «запасной» или «альтернативной» элиты — ни политической, ни интеллектуальной, ни даже технократической — в сегодняшней России в потенции нет и взяться ей неоткуда. Для этого просто нет адекватных и грамотных, образованных сообразно требованиям времени людских ресурсов.

В связи с этим всякие разговоры о надобности «ротации» элиты, рекрутирования в нее неких новых — светлых умом, душой и помыслами — кадров наивны и хороши лишь для звонкой патриотической публицистики.

Если, конечно, под ротацией не подразумевать приход во власть неких гопников или вдохновленных дугиными и кургинянами воинствующих и невежественных городских сумасшедших.

Но это будет уже не ротация элит, а очередной антиэлитарный переворот, русская культурная революция (в маоистском понимании этого термина), по результатам которой страна еще быстрее покатится в пропасть технологической и цивилизационной деградации.

Нынешний правящий класс, если и не осознает этой своей безальтернативности, то все равно до последнего будет стоять за Путина — из страха не столько перед ним, сколько перед чернью. На Западе всем этим людям все равно ловить по большому счету нечего, отдельные побеги с нажитым непосильным трудом погоды не сделают.

На создание высокопоставленной фронды нет ни сил, ни смелости, ни мозгов, ни малейшей надежды, что таковую поддержит сколь-либо широкая общественность.

И наконец, главное — режимы, организованные столь централизованным образом, как российский, обладают необычайной способностью мобилизовать и перенаправлять ресурсные и финансовые потоки, даже оскудевающие под ударами санкций, в пользу ограниченного круга лояльных режиму лиц. Этим лицам в значительной степени будут компенсированы потери, которые они понесут на Западе. За счет бюджета, разумеется. На это ресурсов у страны хватит еще надолго.

Опыт других авторитарных стран показывает, что как раз правящая элита от санкций страдает в последнюю очередь.

Вопреки тому что об этом говорят западные аналитики. В этом смысле западные санкции — всего лишь демонстрация западному же избирателю, живущему в контексте упрощенной подачи картины мира силами массмедиа, собственных намерений «покарать плохого парня» за непослушание. То есть всего лишь одно из появлений популизма, который правит ныне всей мировой политикой.

Вопреки тому что мы видели, например, в Иране, в России перед лицом санкций и внешнего давления, скорее всего, не возникнет никого нового единения верхов и низов. Между ними по-прежнему будет пропасть. Первые не пойдут ни на какие самопожертвования и самоограничения (скажем, в том, что называется «показное потребление») ради солидарности с народом, вторые будут терпеть традиционное и становящееся все более разительным социальное неравенство как непременную данность русской жизни. Баре и холопы — так всегда было и всегда будет.

А что народ? Для него всегда наготове несколько дежурных блюд. Российский обыватель исторически привык жить в условиях осажденной крепости. Хотя отдельные неурядицы российских олигархов, конечно, будут восприниматься со злорадством, однако давление на режим извне в целом может привести к еще большему сплочению нации против внешней угрозы.

В том же Иране, несмотря на очевидные экономические проблемы, гнев народа вовсе не обратился против правительства (правда, там бывший президент Ахмадинежад ездит на работу на автобусе и вообще ничего себе на этом посту не нажил, но у нас народные требования к властям поскромнее, им мигалки во всех смыслах и проявлениях, по народному разумению, как бы положены). И даже сейчас, после нескольких лет жестких санкций, иранский правящий класс вовсе не спешит капитулировать по самому принципиальному вопросу — своей ядерной программе, — торгуясь и пытаясь сыграть на нарастающих противоречиях между Вашингтоном и Москвой. И народ его в этом поддерживает.

С Россией, как показывают тенденции эволюции ее общественного мнения, может приключиться такая же история. Чем сильнее давление (особенно теперь, в обстановке возмущения сбитым малайзийским Boeing), тем выше рейтинг Путина и тем сильнее антизападные настроения.

На выходе через несколько лет в лице России Европа и Запад в целом могут получить страну, настолько охваченную антиамериканскими и антизападными настроениями, по сравнению с которыми даже Советский Союз покажется милым другом.

При этом массовое обывательское сознание будет и без всякого избыточного пропагандистского нажима хвататься за те версии и трактовки происходящего, которые ему наиболее комфортны и вписываются в уже сложившуюся картину мира, когда все против нас.

Столь же недальновидна и стратегия на удушение и в конечном счете свержение режима Владимира Путина (допускаю, что такая опция видится как реалистичная и желанная в некоторых американских экспертных и политических кругах). Свергнуть его, чтобы на выходе получить что? Бардак в ядерной державе с какими-нибудь фашиствующими гопниками в Кремле, по сравнению с чем даже нынешний украинский раздрай покажется скучнейшим а-ля немецким орднунгом.

Конечно, прямые аналогии с Ираком или Ливией в российском случае вряд ли уместны, однако стоит обратить внимание, как свержение там авторитарных лидеров на фоне выжженной политической поляны и отсутствия сколь-нибудь развитой демократической культуры привело к коллапсу обоих государств. Югославия же — это то исключение, которое подтверждает правило: осколки этой страны были просто интегрированы в общее европейское пространство, хотя и с немалым трудом. России такая перспектива в любом случае не грозит.

Альтернатива всей этой политической истерике одна: вместо тупого ужесточения санкций и игры на удушение российского режима (без внятной стратегии выхода в будущем из такого противостояния) надо срочно искать компромисс по украинскому вопросу, признав, что России и ее интересам там не может быть отведена роль стороны, загнанной в угол и потерпевшей унизительное поражение. С этой ролью ей невозможно будет смириться.