«Что тебе нужно?» — спросил Джерри незнакомого ему до тех пор человека, про которого он узнал из новостей и которому позвонил с другого конца страны и проговорил по телефону целый час. «Мне нужна помощь, нужны люди», — ответил Кливен Банди, фермер-скотовод из дыры по имени Банкервиль, что в пустыне Невада примерно в 150 километрах от гнезда всеамериканского разврата Лас-Вегаса.
«Я еду», — ответил Джерри ДеЛемус, обитатель городка Довер, что в Нью-Гэмпшире, на юго-востоке страны. Он взял с собой сына, друга Джека и взрослого сына этого Джека, они погрузились в трак, захватив имеющиеся у них пистолеты, наганы и ружья, включая полуавтоматические со снайперскими прицелами, и отправились защищать ферму Кливена Банди от федералов, покрыв почти без остановок 4 тыс. километров за трое суток.
Таких защитников буквально в считаные дни набралось близ Банкервиля до тысячи человек.
Десятки из них были вооружены самым современным стрелковым оружием. Фотографии людей в бейсболках и клетчатых фермерских рубашках, занявших «снайперские» позиции за бетонными ограждениями хайвея, рядом с которыми заняли позиции какие-то бледнолицые бабушки в буклях с видеокамерами, поистине впечатляют.
Телята, по словам народных милиционеров — сторонников Банди, жестоко страдали в руках федерального правительства от недокорма. Очевидно, последуют судебные иски.
Спор Банди с АЗР начался еще в 90-х годах прошлого века, тогда его семья владела невадским скотоводческим ранчо с 1870-х годов. То есть почти с того момента, когда Невада вошла в состав США. В 1993 году АЗР получило в управление земли в районе Банкервиля, и федеральный судья предписал ранчо Банди платить определенную сумму в качестве платы за выпас его скота в федеральную казну. Однако Банди платить категорически отказался, сославшись на то, то он не признает федеральную юрисдикцию на те земли, где его семья «по факту владения» с XIX века пасет скот. Он считает эти земли принадлежащими штату Невада, которому он все налоги исправно платит.
С тех пор долгов перед Вашингтоном накопилось аж на $1,2 млн. Однако, как ни покажется это странным, никаких настойчивых попыток либо взыскать эти долги, либо согнать Банди с пастбищ за все эти годы не предпринималось. В 1998 году, правда, опять же федеральный судья постановил, что Банди нарушает земельные права федерального правительства, а в прошлом году — что АЗР может забрать у него скот в порядке возмещения ущерба и долгов.
Решающий поворот в деле произошел тогда, когда АЗР сочло, что пасущийся скот Банди наносит непоправимый экологический ущерб обитающим в тех местах колониям диких черепашек. То есть вся нынешняя армейская операция, по сути, была в защиту черепашек.
Тут надо хотя бы частично пояснить, как, собственно, работают американский федерализм и тамошняя демократия, которую теперь принято поливать на всех углах.
По сути, США — это даже не федерация, а конфедерация. Штаты имеют широчайшие права, выражающиеся в многообразии законодательства в самых разных вопросах. Вхождение штатов в состав США, по сути, производилось на основании принципа, по которому они добровольно делегировали в ведение центрального правительств те права, которые хотели. Земля считалась вся принадлежавшей тому или иному штату до тех пор и в той мере, в какой он добровольно не уступал бы ее в собственность или управление федеральному правительству. Исторически сложилась ситуация, существенно различающаяся для штатов Востока, Среднего Запада и Юга с одной стороны и Дальнего Запада — с другой.
В первой группе штатов в ведении федерального правительства в лице его министерств и агентств находится ничтожная доля земель. Как правило, это национальные парки. Скажем, в штате Мэн на самом северо-востоке — 1,1%, в Нью-Йорке — 0,8%, в Огайо — 1,8% и т.д. Как правило, эта доля не превышает 2%. В штатах Дальнего Запада, напротив, федеральная доля колеблется от 30% в Монтане и штате Вашингтон до почти 85% в Неваде. В среднем по Дальнему Западу — более 50%.
Где тут земли федеральные, где субъекта Федерации, где муниципалитета — решительным образом непонятно. С точки зрения любой классической федерации такой «федерализм» в земельном вопросе — это полный абсурд.
Однако фиктивный характер нашего федерализма столь же наглядно отражается и во всех других вопросах бюджетной, экономической в целом, политической и прочих сферах. В этом смысле, конечно, рьяное отстаивание федерализации Украины под тем лозунгом, что «западенцы» и жители Донбасса — это «разные народы», вызывает определенный когнитивный диссонанс. Получается, что в нашей федеративной, а по сути унитарной стране русские, татары, башкиры, чеченцы, буряты, коми-пермяки и чукчи и т.д. — это один народ.
Между тем в Америке сторонники прав штатов и традиционные борцы против «гнета» федерального правительства, коих десятки миллионов, а такая борьба против «большого правительства» — непременная часть американской политической жизни и культуры, настаивают, что, согласно конституции, все штаты вступали в союз на равных правах. И тем самым под сомнение они ставят раздутую долю федеральной собственности в штатах Дальнего Запада, ведь никакого равенства с Востоком в этом вопросе нет. И на поддержку Банди в столь принципиальном деле не случайно поднялись не только сотни добровольцев, приехавших защищать его ранчо, но и десятки неправительственных, в основном правого республиканского толка, организаций по всей стране. Волна поддержки поднялась и в социальных сетях. И, как видим, только «лайками» она не ограничилась.
С другой стороны, это было не нужно, поскольку федеральное правительство на практике до сих пор не слишком и усердствовало в узурпации прав местных фермеров и прочих пользователей. Многие полагают, что именно администрация Обамы (его вообще обвиняют в том, что он «социалист» и сторонник «большого правительства» — узурпатора) стала «отжимать» их более активно.
Причем всякий раз предлогом становятся не собственно сами земельные права, а некие придирки федеральных органов по части соблюдения каких-либо общефедеральных регламентов (в той части, в которой они имеют приоритет над штатным регулированием) либо же экологических норм, как в случае с Банди. Некоторые намекают, что не сильно заселенные западные штаты (кроме Тихоокеанского побережья) стали сильно интересовать центральное правительство как будущее пространство для раздачи лицензий по добыче сланцевых газа и нефти (добыча которых сопровождается огромным ущербом для окружающей среды). Однако прямых подтверждений тому нет.
Между тем вооруженное противостояние Банди и его сторонников близ Банкервиля с федеральными агентами окончилось отступлением последних.
Конфискованный было скот на ранчо вернули. Примечательно, что нет и речи, чтобы люди, вооруженным путем противостоявшие федералам, понесли какое-либо наказание. Во-первых, все их оружие, включая полуавтоматическое, было приобретено легально, и они имеют право на его свободное ношение, согласно второй поправке к конституции США (в Америке на руках у населения более 300 млн легальных стволов, у нас менее 6 млн при вдвое меньшем населении). Хотя защищали они ранчо Банди под лозунгами первой поправки — о свободе выражения мнения и праве обращаться с петициями к властям. Во-вторых, все эти люди защищали частную собственность, которая священна.
Федералы, огрызаясь, грозят продолжить судебное преследование Банди и его скота, в том числе в защиту диких черепашек, а также обитающих там же диких — и потому «федеральных» — лошадей.
Тем не менее произошедший случай беспрецедентен в истории США последних десятилетий. Никто не может припомнить, чтобы вооруженные и сами организовавшиеся, по сути, в народную милицию люди могли сорвать силовую операции федералов.
И даже если Банди в конечном счете проиграет, подобная активность людей по защите своих прав будет по-прежнему стоять преградой на пути репрессивных поползновений власти, к коим склонна всякая власть вообще по самой своей природе, заставляя ее лавировать, проявлять гибкость и идти на уступки. То есть считаться, как говорится, с волей избирателей и субъектов федерации.
Собственно, эта история о том, что всякая федерализация только тогда чего-нибудь стоит, когда она умеет себя защищать. Будь то в Америке, на Украине или где-либо еще.
