Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента
`

Моцарты телевидения

Олег Ефимов о том, за что россиянам стоит быть благодарными Константину Эрнсту

Олег Ефимов 20.02.2016, 13:29
Гендиректор Первого канала Константин Эрнст (слева) и гендиректор CBS Лес Мунвес РИА «Новости»/AP
Гендиректор Первого канала Константин Эрнст (слева) и гендиректор CBS Лес Мунвес

В субботу вечером на Первом канале стартует новый сезон шоу «Голос.Дети». И хотя это западный формат, перенесенный на отечественную почву, еще большой вопрос, как он выглядел бы и насколько он был бы успешен в эфире любого другого отечественного федерального телеканала. Одна из составляющих частого попадания Первого канала в цель — это, конечно, личность Константина Эрнста, определяющего суть Первого вот уже в течение двух десятилетий.

В начале осени 2000 года, когда перед Константином Эрнстом встал выбор, на чьей стороне быть в конфликте акционеров в ту пору еще открытого акционерного общества «Общественное Российское Телевидение», я сильно огорчился: ну как же он не пошел на баррикады и почему между частным собственником (пусть скандальным и противоречивым) все-таки выбрал родное государство, которое к тому же в ту пору возвращало себе советский гимн на стихи Сергея Михалкова. Как же можно будет жить и, главное, творить в атмосфере надвигающегося совка?

Оказалось, можно — творить и даже жить.

Совок все не наступал, несмотря на вернувшийся саундтрек под очередной вариант стихов отца Никиты Сергеевича. Никаких санкций не было еще и в помине. Экономика только разгонялась до темпов роста ВВП на 7% в год, а Путин даже еще не ездил по Лондону в карете с английской королевой во время официального визита в Великобританию.

С тех пор, конечно, многое изменилось. Пришел Медведев. Ушел Медведев. Началось то, что называют закручиванием гаек. Белоленточные враги. Крымнаш.

И вот снова многие вспоминают бессмертное «бывали хуже времена, но не было подлей».

И тем не менее сквозь все это талант вибрирует, талант продолжает расцветать. Речь — и мне не стыдно это артикулировать вслух — о телевизионном таланте Константина Эрнста.

Почему сейчас вдруг об этом?

Случайно попалась на глаза небольшая заметка о том, что американский телеканал CBS cделал то, что никому на телевидении в США не удавалось повторить в течение многих последних лет: все десять самых смотрибельных программ на неделе вышли на CBS. И это несмотря на калейдоскопичность событий, да и самого сознания людей, когда все упорно твердят: чтение книг и просто статей в газетах заменяют твиты в 140 знаков, а средством самовыражения являются уже не романы или письма, а потоки селфи в инстаграме.

Как такое вообще может быть, что рядовой американец (а уж раздражителей внимания у граждан США побольше, чем в любой другой стране), по сути, всю неделю смотрел один телеканал? Кажется, что логику здесь искать бесполезно: все же мы имеем дело с искусством, которым давно уже стало современное телевидение.

А искусство — это прежде всего эмоция; успех же искусства — умение творца высекать из человека эту самую эмоцию.

Конечно, все дело в том, что CBS возглавляет Моцарт от телевидения Лес Мунвес. Внучатый племянник первого премьер-министра Израиля Давида Бен-Гуриона. Человек, будучи главой Warner Bros. TV, запустивший «Друзей» и «Скорую помощь» и так далее и тому подобное. Подумать только, о нем даже нет страницы в русскоязычной «Википедии»! И это при том, что его фамилия, как он сам говорит, «еврейская, с Украины».

Не хочется открывать телерейтинги TNS, но вряд ли кто-то станет спорить, раз уж даже видные оппозиционеры с этим соглашаются: тому, что наше телевидение окончательно не превратилось в унылый, плоский совок, при всех достижениях его конкурентов, мы должны быть благодарны, по сути, одному человеку — Константину Эрнсту.

Как ему удалось пронести в себе сквозь все эти «темные» (с точки зрения общественно-политического телевещания) годы горящий огонь, творческое начало и способность высекать из человеческих душ эмоциональную сопричастность к тому, что происходит в «зомбоящике», — загадка. Во всяком случае, лично для меня.

Наверное, если и Моцарта в свое время спросили бы, в чем секрет его таланта, он не смог бы это сформулировать. Мне дано так видеть мир. Я его так чувствую.

Как можно хотеть еще что-то делать после церемоний открытия и закрытия Олимпиады в Сочи? Но КЛЭ продолжает. И вот уже даже программа «Доброе утро» временами выходит, как и старейшее утреннее шоу на американском телевидении, на открытом воздухе. И это при том, что погода в феврале на улицах Нью-Йорка обычно куда мягче, чем лютые февральские морозы в Москве.

Руководить телевидением сейчас — это страх. Даже не перед властью.

Телевидение сейчас — это как завод в военную пору. Ты должен работать 24 часа в сутки: расслабляться нельзя ни на секунду, потому что чуть только дашь (или едва обозначишь) слабину, как сразу люди переключат на другой канал, которых сейчас сотни. Или просто начнут скроллить фейсбук в мобильном телефоне.

Кто-то, конечно, припомнит Эрнсту программу «Время» и нашумевший сюжет о распятом «укрофашистами» мальчике в Славянске. Да... Из песни слов не выкинешь, это верно: Эрнст вынужден существовать в данное время в данном месте. В наших обстоятельствах… Как существовали в свое время летописцы, приукрашивавшие в своих летописях геройства древнерусских князей. Как творила ослепленная лидером своей страны Лени Рифеншталь. Как не уставал воспевать в «Известиях» хрущевскую оттепель Алексей Аджубей, даже когда она перерастала в «кукурузный» волюнтаризм, «кузькину мать» и разгром выставки в Манеже.

Но как и с Лени Рифеншталь, когда в конце жизни дошло даже до того, что фильму о ней присудили «Эмми» (то есть с попытками возложить на нее вину за всю ту эпоху, в общем, было покончено), давайте и мы сосредоточимся на Константине Львовиче прежде всего как на большом художнике.

Ничего, что воздаем тому, кто заслужил, еще при жизни.

Надо уже начинать прямо сейчас уметь ценить, что имеем. А мы имеем большого художника, при котором российское телевидение расцветает. Несмотря на то что, в принципе, оно должно увянуть хотя бы потому, что в нашей политической ситуации невозможно появление русского «Дональда Трампа», участие которого в президентских дебатах подняло бы рейтинг в пять раз, как это происходит с рейтингом американских телеканалов.

Единственное, на что телевидению стоит надеяться в нашей стране, — это на эстетический вкус Эрнста.

Удивительно, как все-таки иногда складываются в жизни обстоятельства, когда тот или иной человек оказывается в нужном месте в нужное время: Моцарт — при дворе Иосифа II, Григорий Александров и Исаак Дунаевский — на заре становления советского кинематографа, Илья Резник — в квартире Аллы Пугачевой на Тверской, Лес Мунвес — сначала на Warner Bros. TV, затем на CBS, а Эрнст — на Первом...

И, кстати, может, все-таки найдется кто-то, кто создаст Лесу Мунвесу русскоязычную страницу в «Википедии»? Все же он свой, как сам говорит, корнями «с Украины»…