Состояние и перспективы развития пенсионной системы являются одними из ключевых вопросов экономической и политической дискуссии настоящего времен как в России, так и в большинстве других развитых стран. Действительно, от состояния пенсионной системы зависит и социальная, и политическая, и экономическая стабильность общества. Пенсионеры — это устойчивый электорат, как правило, не игнорирующий выборы. Пенсионные фонды — источник инвестиционных средств. Пенсионные расходы представляют собой серьезную статью государственного бюджета и существенно влияют на его балансирование.
Иными словами, здесь переплетаются фискальные, инвестиционные, социальные и политические проблемы любой развитой страны. Как и (...) проблемы образования и здравоохранения, пенсионная система в постиндустриальном обществе должна качественно отличаться от традиционной модели пенсионирования и по масштабам решаемых задач, и по ожиданиям населения.
Существует несколько разных вопросов, на которые надо ответить при формировании современной пенсионной системы. Во-первых, наиболее часто звучит вопрос об источниках пополнения Пенсионного фонда, или о его сбалансированности. С точки зрения пополнения фонда это вопрос ставок отчислений в Пенсионный фонд. С точки зрения расходования средств это прежде всего вопрос пенсионного возраста.
Во-вторых, сам пенсионный возраст — не только чисто финансовый феномен, но и вопрос социальной справедливости. С какого возраста можно и нужно оставлять работу и каким должен быть трудовой вклад для получения достойной пенсии? Сторонники повышения пенсионного возраста помимо финансовых факторов указывают на повышение среднего возраста начала трудовой деятельности (в связи с удлинением сроков получения образования) и постепенный рост продолжительности жизни. Противники указывают на низкую продолжительность жизни в России в сравнении с развитыми странами и на важность сохранения социальных завоеваний советского прошлого.
В-третьих, что собой представляет эта «достойная пенсия»? Как добиться того, чтобы уход на пенсию не означал резкого спуска вниз по социальной и материальной лестнице? Иными словами, это вопрос о том, можно ли прожить на пенсию и сохранить определенный социальный статус.
В-четвертых, есть совершенно особая проблема старших пенсионных возрастов, решение которой не сводится только к размерам денежных выплат. И наконец, в-пятых, необходимо понять контуры будущего пенсионной системы — ее долгосрочную, стратегическую модель. Все перечисленные вопросы между собой взаимосвязаны. Однако ответы на них все-таки находятся в разных плоскостях и должны даваться раздельно.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 4,
"pic2": "/files3/297/7913297/Krizisi_i_uroki_May3.jpg",
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_7913297_i_4"
}
Ведущаяся в настоящее время дискуссия почти целиком вращается вокруг повышения пенсионного возраста — темы, конечно, интересной и социально острой, но не самой болезненной и не самой актуальной. Она не самая болезненная, поскольку никто не собирается повышать пенсионный возраст для тех, кто приближается к пенсии, — речь идет о более молодых людях. Тема и не самая актуальная, поскольку политически приемлемое повышение пенсионного возраста не решает фискальной задачи — балансирования Пенсионного фонда, но лишь немного смягчает ее напряженность.
Балансирование Пенсионного фонда путем повышения пенсионного возраста — путь возможный, но неэффективный.
Повышение пенсионного возраста в политически допустимых пределах (максимум — на пять лет) не решает, а лишь смягчает проблему дефицита фонда, причем только в краткосрочной перспективе. К тому же речь идет о балансировании при сохранении нынешнего, весьма невысокого уровня пенсий, а отнюдь не об увеличении пенсии до уровня, при котором уход с работы не означал бы радикального снижения благосостояния человека. Еще одним решением может быть существенное увеличение того трудового стажа, при котором начисляется полноценная пенсия в отличие от минимальной социальной пенсии. Здесь предлагается увеличить стаж с нынешних пяти до 20 лет. Это решение представляется справедливым, однако и оно не будет иметь значимых последствий с точки зрения финансовой сбалансированности.
Обсуждение вопросов финансовой устойчивости и справедливости уводит внимание от других, стратегических вопросов — относительно пенсионной системы будущего.
Дискуссия, по сути, идет вокруг тем и реалий предшествовавших 100 лет существования пенсионной системы, тогда как за последнюю четверть века произошли коренные изменения в экономической и социальной структурах развитых стран — изменения, которые требуют посмотреть на задачи пенсионной системы принципиально по-новому.
Традиционная пенсионная система была создана в период трансформации аграрных обществ в индустриальные и была предназначена для поддержки выработавших свой ресурс индустриальных наемных рабочих, оторванных от земли и не имевших иного источника существования помимо заработной платы. Современная пенсионная система, основанная на принципе «работающий платит за неработающего», возникла в Германии при канцлере Отто фон Бисмарке, когда в 1889 году в ответ на рост социалистических настроений он предложил государственную пенсию с 70 лет, притом что средняя продолжительность жизни была тогда 45 лет. Когда пенсионное обеспечение в Великобритании в 1908 году вводил Ллойд Джордж, эти цифры были соответственно 70 и 50 лет.
Установление пенсионного возраста в СССР в 1930-е годы предполагало те же «правила игры»: продолжительность жизни не превышала 45 лет. По сути, это была небольшая премия для сравнительно небольшой группы людей, доживших до пенсионного возраста.
Кроме того, пенсия не распространялась на сельских жителей, а они составляли большинство: считалось, что крестьяне кормятся от земли и живут в больших семьях, в которых трудоспособные поколения поддерживают пожилых. Словом, такая пенсионная система не могла быть большой проблемой для бюджета.
Однако на протяжении второй половины ХХ века ситуация существенно изменилась. Продолжительность жизни росла, а пенсионный возраст понижался — в какой-то момент они пересеклись. Росла численность городского населения, т.е. количество тех, кто может претендовать на пенсии. Затем пенсионированием были охвачены и селяне (в СССР — в 1960-е годы). Далее произошел поворот демографической пирамиды, в результате чего старшие возраста стали постепенно доминировать над младшими: число работающих уменьшалось, а пенсионеров — возрастало. В общем, демографические, социальные и экономические процессы привели к кризису традиционной пенсионной системы, характерной для ХХ века.
В связи со всеми этими изменениями нынешняя дискуссия о пенсионном возрасте выглядит искусственной. Ведь если придерживаться логики отцов-основателей современного пенсионирования, современный пенсионный возраст в развитых странах должен составлять 90– 95 лет, а в некоторых странах и выше. Политически это выглядит абсурдно, хотя финансово вполне обоснованно. Иными словами,
современное общество переросло пенсионную модель, разработанную применительно к условиям только возникавшей индустриальной экономики.
Поиск современной пенсионной системы должен выйти за рамки дискуссии о возрасте и предложить принципиально другие решения, для которых проблема пенсионного возраста будет иметь исчезающее значение. Долгосрочная пенсионная модель должна строиться на основании тех принципов, которые были изложены в начале этой статьи.
Современный человек может и должен сам выстраивать свою жизненную стратегию, в том числе и готовиться к старости. Он может копить деньги под подушкой или в Пенсионном фонде, может инвестировать в супруга или в детей в надежде, что они не покинут его в старости. С тех пор как в России отменили уголовное преследование за тунеядство, за каждым человеком было признано право работать или не работать в любом возрасте. Пенсионная стратегия станет все более индивидуальной, а в основе ее будут лежать четыре альтернативных способа организации жизни после ухода от активной трудовой деятельности.
Во-первых, государственная пенсия (социальная и накопительная). Во-вторых, частные пенсионные накопления, включая корпоративные пенсионные системы. В-третьих, вложения в недвижимость, на ренту от которой можно жить в старости (типичная пенсионная стратегия москвичей со средним достатком). Наконец, в-четвертых, вложения в семью, которая в старости будет служить пожилому человеку опорой. Экономический опыт и здравый смысл свидетельствуют, что ни одна из перечисленных стратегий не является абсолютно надежной. Рухнули казавшиеся вполне устойчивыми государственные пенсионные системы социалистических стран. Финансовый кризис привел к значимым потерям частных пенсионных фондов и хранившихся в них сбережений. Доходы от недвижимости также подвержены колебаниям, особенно в условиях экономического кризиса. Наконец, и семья не всегда оправдывает возлагаемые на нее надежды.
Поэтому разумной пенсионной стратегией будет та, которая сочетает в себе диверсификацию, индивидуализацию и приватизацию.
Это не означает самоустранения государства. Государство должно обеспечивать и стимулировать прежде всего максимальное продление активной жизни человека, то есть здравоохранение, профилактику, поощрение здорового образа жизни. Кроме того, государство должно страховать от инвалидности и очевидной бедности, то есть помогать тем, кто без этой помощи обойтись точно не может. В конечном счете государство должно будет отвечать прежде всего за поддержку неимущих и инвалидов, но это опять же проблема не только возраста.
В этой связи совершенно самостоятельной темой является поддержка людей старших пенсионных возрастов, которым нужна помощь по организации жизни и уходу за ними, когда этого не может обеспечить семья. Это очень важная проблема, которая не решается финансовой помощью, здесь нужна организация специальной службы, и именно в этом состоит важнейшая функция государства.
Против высказанных предложений можно привести много контраргументов — от их негуманности до проблемы неспособности человека строить свою стратегию на много лет вперед.
Все они должны быть предметом общественной дискуссии. И это более серьезная тема, чем вопросы о возрасте начала получения скудного государственного пособия. Поэтому надо признать, что нынешняя дискуссия о пенсионной системе вообще и о пенсионном возрасте в особенности носит тупиковый характер. И мы не продвинемся в решении этой проблемы, пока не посмотрим на проблемы пенсионирования под радикально новым углом зрения, основанным на понимании реальных потребностей современного человека и современного общества.
Общий вывод, который следует из наших рассуждений, достаточно прост. Развитие человеческого капитала является несомненным национальным приоритетом. Однако приоритетность должна проявляться не столько в усиленном финансировании соответствующих секторов, сколько в проведении в них серьезных структурных реформ, соответствующих вызовам и принципам XXI века.
