Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Монополией по проходимцам

Юрий Пилипенко о том, что бояться адвокатской монополии — то же самое, что бояться монополии врачей на лечение

Юрий Пилипенко 09.08.2013, 13:11
Адвокатская монополия позволит отстранить от участия в судах проходимцев с доверенностями VK
Адвокатская монополия позволит отстранить от участия в судах проходимцев с доверенностями

Адвокатская монополия на судебное представительство не отнимет у граждан возможности защищать себя: она коснется только таких дел, где необходимы гарантии профессионального уровня представителя. Это защитит как доверителей от мошенников, так и имидж адвокатского сообщества.

Дискуссия о необходимости введения в России адвокатской монополии на судебное представительство ведется уже несколько лет. Но политическая воля к реализации этой идеи, похоже, появилась только сейчас. Судя по всему, и правительство, и президент ее поддерживают и не желают затягивать ее практическое воплощение. Утвержденная правительством государственная программа «Юстиция» предусматривает вполне прозрачные сроки проведения реформы в сфере оказания квалифицированной юридической помощи. Завершение разработки законодательных актов намечено на конец 2013 года, их принятие — на ноябрь — декабрь 2014 года. И дай бог, чтобы этот план был осуществлен.

Аргументы оппонентов

Самые непримиримые противники адвокатской монополии — крупные государственные корпорации наподобие «Газпрома», «Сургутнефтегаза» или «Роснефти». Но, на мой взгляд, они неверно реагируют на неправильный посыл.

Дело в том, что у председателя Высшего арбитражного суда есть собственное видение адвокатской монополии. Видение это с нашей идеей слабо коррелирует и сводится к тому, что участвовать в качестве представителей при рассмотрении дел в высших инстанциях арбитражных судов должны только люди, получившие специальную лицензию на представительство в арбитражных судах. А что касается адвокатов, то они доступ к судебному представительству получают автоматически.

И вот наши крупнейшие промышленники опасаются, что в высших инстанциях арбитражных судов не смогут быть представителями их штатные сотрудники, которых они вырастили, выпестовали, а теперь придется нанимать адвокатов и платить тем деньги. А поскольку наши бизнес-гиганты предпочитают в основном иностранных адвокатов с почасовой оплатой, то и расходы предстоят немалые.

Путем получения штатными сотрудниками коммерческих организаций статуса адвокатов проблему тоже не решить. Прежде всего потому, что они сами психологически не готовы к подобной перспективе. В этом случае они будут вынуждены покинуть штат компании, а для большинства из них такое развитие событий неприемлемо. Для них звание адвоката после работы, скажем, в «Газпроме» будет казаться понижением социального статуса. Тут «Газпром» и оклад — солидный и регулярный, а там адвокатура.

Ну кто такой адвокат? Есть адвокат Резник, а есть, например, адвокат Пупкин. Резниками они не станут (и очень хорошо это понимают), ну а пупкиными, понятное дело, быть не хотят.

Да и квалификационный адвокатский экзамен, думаю, многие не смогут пройти. Поэтому и протестуют против адвокатской монополии, утверждая, что она ограничивает их право на судебное представительство.

Один из главных аргументов наших оппонентов — вывод Конституционного суда РФ, сформулированный в постановлении от 16 июля 2004 г. № 15-п, которым была признана не соответствующей Конституции одна из норм АПК РФ. Согласно этой норме организация была вправе выбирать представителя, не состоящего в ее штате, лишь из числа адвокатов. Но наши оппоненты забывают упомянуть, что Конституционный суд не запретил адвокатскую монополию в принципе, а лишь указал, что она не совместима с действовавшим на тот момент законодательным регулированием. Поэтому все законодательные разработки, которые ведутся сейчас в рамках предстоящей реформы, учитывают позицию Конституционного суда.

Инструмент защиты

Однако адвокатская монополия вызывает опасение и у граждан — по поводу судов, где одной из сторон является физическое лицо.

Конституция РФ (ст. 48) предусматривает право каждого на квалифицированную (это ключевое слово!) юридическую помощь. Но сейчас ситуация на рынке юридических услуг, в том числе в сфере судебного представительства (за исключением конституционного и уголовного судопроизводства), такова, что к оказанию правовой помощи допускается фактически любой человек, на которого клиент оформил доверенность. Подобное положение вещей приводит к тому, что слишком большой процент доверителей сталкивается с неквалифицированной юридической помощью, а нередко и просто с мошенничеством.

И это проблема не только для граждан, как может показаться на первый взгляд, но и для адвокатского сообщества, на которое в такой ситуации «сыплются все шишки». Ведь у людей, пострадавших от некачественных юридических услуг, от недобросовестного представительства в суде, от мошенничества (когда, например, имярек взял деньги за участие в суде, а потом куда-то с ними исчез), складывается мнение, что во всем виноваты адвокаты. Заметьте: не юристы, не консультанты, а именно адвокаты. Хотя примерно в 90% подобных случаев адвокаты абсолютно ни при чем.

Так что адвокатская монополия — это инструмент защиты как доверителей, так и имиджа адвокатов, который позволит отстранить от судебного представительства проходимцев с доверенностями, зачастую не имеющих ни юридического, ни какого-либо другого образования.

Стандарты допуска и ответственность

Один из основных аспектов адвокатской монополии — введение единых стандартов допуска к судебному представительству. В отношении адвокатов и сейчас существует вполне прозрачная и жесткая схема стандартов допуска к профессии. А вот в отношении лиц, которые адвокатами не являются, но оказывают услуги в качестве судебных представителей, никаких стандартов не существует!

С введением адвокатской монополии ситуация должна качественно измениться: представлять интересы доверителя в суде сможет только лицо с юридическим образованием, имеющее стаж работы по юридической специальности не менее двух лет и прошедшее квалификационные испытания.

Сдать квалификационный экзамен достаточно сложно. Его принимает квалификационная комиссия из 13 человек, семь из которых — адвокаты, остальные шесть — судьи арбитражного суда, суда общей юрисдикции, представители управления Минюста в том субъекте Федерации, где сдается экзамен. Для наглядности приведу такой пример: в Москве отсеивается практически каждый второй претендент на приобретение статуса адвоката.

Для доверителей еще одно преимущество адвокатской монополии в том, что если к лицу со статусом адвоката есть претензии, то на него всегда можно пожаловаться в адвокатскую палату и шансы, что адвокат либо вернет деньги (если нет оснований их удерживать), либо добросовестно доведет до конца свою работу, очень велики. Дисциплинарная ответственность адвоката — реально работающий инструмент, применяемый к недобросовестным членам адвокатского сообщества. За последние десять лет статуса адвоката были лишены свыше пяти тысяч человек, это примерно 10% от общего количества адвокатов.

Гарантии профессионального уровня

Одно из главных заблуждений относительно адвокатской монополии сводится к мнению, что адвокаты стремятся монополизировать сферу оказания юридической помощи в целом и никто, кроме них, не будет наделен правом представлять в суде интересы физических и юридических лиц.

Но это совсем не так. Сейчас в России, по статистике, примерно 70 тысяч адвокатов. Даже с учетом того, что их число растет, очевидно, что они не смогут удовлетворить все потребности рынка юридических услуг.

Вместе с тем существует целый спектр юридических услуг, оказывать которые вправе только лица, отвечающие определенным требованиям. Так, уже сейчас действует адвокатская монополия на участие в уголовном судопроизводстве; представителями сторон в конституционном судопроизводстве помимо представителей по должности могут быть только адвокаты или лица, имеющие ученую степень по юридической специальности (последнее также свидетельствует об определенном профессиональном уровне субъекта судебного представительства).

Идея реформы заключается в том, чтобы ввести адвокатскую монополию на представительство по самым сложным, наиболее трудоемким категориям дел, где необходимы гарантии профессионального уровня судебного представителя. Это могут быть, например, дела, подсудные Высшему арбитражному и Верховному суду; дела, рассматриваемые в порядке надзора; дела о несостоятельности и банкротстве; сложнейшие корпоративные споры; споры, вытекающие из деятельности депозитариев; споры о защите деловой репутации в сфере предпринимательской и экономической деятельности; дела с ценой иска, превышающей определенную сумму (нижние и верхние границы этой суммы — предмет законодательной работы, требующей анализа как рынка, так и конкретных дел).

Таким образом, под адвокатской монополией я подразумеваю монополию адвокатов лишь на судебное представительство по определенным категориям дел. Адвокатская монополия не абсолютна и не предполагает ситуации, когда по всем исключительно делам клиенты будут вынуждены обращаться к адвокатам.

Кроме того, реформа не ограничит, как многие опасаются, граждан в праве самостоятельно защищать в суде собственные интересы.

Вообще опасаться адвокатской монополии — это примерно то же самое, что опасаться врачебной монополии на лечение болезней.

Ни в одной профессиональной среде мы не найдем большей конкуренции, чем в среде адвокатской, так как основной принцип законодательного регулирования деятельности адвокатуры — автономия адвокатов. Они являются самостоятельными субъектами оказания квалифицированной юридической помощи и друг с другом, как правило, никак не связаны. Поэтому никогда не будет адвокатской монополии в том смысле, который всех пугает, то есть в виде контроля над каким-либо сегментом рынка юридических услуг со стороны определенной группы людей. Будет монополия профессии, которая в силу установленных для нее стандартов и ответственности способна обеспечить необходимое качество юридической помощи.

Автор — первый вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ.