Справедливость, передел собственности и пересмотр итогов приватизации считаются в России исключительным достоянием левых партий. А руководящее участие бюрократической руки государства в этом процессе подразумевается в обязательном порядке. Между тем экономическая история новейшего времени демонстрирует совершенно другие способы достижения справедливости и перераспределения собственности.
Рыночная конкуренция, оценка потребителя — лучший инструмент решения болезни «неправедной приватизации», подхваченной Россией в 90-е и ставшей хронической в нулевые годы. То, что экономически эффективно, то и справедливо.
Сообщения о мучительной борьбе за выживание корпорации Nokia, недавнего лидера рынка мобильных телефонов, читаются, как сводки о затёртой льдами, терпящей бедствие полярной экспедиции. Некогда символ технологического прогресса, компания Yahoo! словно бы попала в окружение, постоянно теснится конкурентами, меняет руководителей. Корпорация Sharp теряет треть своей стоимости, будто пережив нашествие неистового торнадо. Если дела в японской электронной промышленности и дальше пойдут так, то экспедиция по магазинной заготовке «соней» и «панасоников» спустя некоторое время сможет, пожалуй, сравниться с поисками воды в пустыне Сахара.
А где гордые экономические флагманы, эмблемы которых мы можем видеть в старых, насыщенных сочными красками американских фильмах, — могущественная авиакомпания PanAm или знаменитый производитель фототехники Eastmen Kodak? Самолёты первой не взлетают уже больше двадцати лет, а вторая близка к банкротству, распродаёт патенты.
Словом, одних уж нет, а другие всё больше напоминают тени самих себя в эпоху могущества. Таков результат жестоких поражений в мире экономических войн.
Это плата за недальновидность и опьянение от успеха. К экономическому небытию мощные корпорации приговорил или приговаривает не политик-диктатор, не левый парламент, а обычный человек, потребитель, живущий в условиях выбора, да необычные новички, предприниматели, которые смогли этот выбор удовлетворить лучше легендарных брендов.
Титаны повторили судьбу динозавров, перейдя в мир экономической археологии. Но, между прочим, занятия последней открывает и противоположные примеры. Просматривая в библиотеке подшивки московской газеты «Русские ведомости», выходившей «до исторического материализма», каждый и сегодня с каким-то тёплым, знакомым чувством сможет увидеть в предвоенном 1913 году рекламу электроламп OSRAM или автомобилей Mercedes. Да и в раннем советском государстве имя сегодняшнего завсегдатая магазинов осветительной техники оставило след: «Заменить ли горелкою Бунзена тысячевольтный «Осрам»? Что после Троцкого Фрунзе нам, после Троцкого Фрунзе — срам!».
Но и сегодняшние герои не имеют страховки от поражений. Мы видим растерянный, теряющий стоимость Facebook (владелец компания Meta признана в России экстремистской и запрещена), страдающий одышкой Apple или чувствующий всё более сильную конкуренцию Google российский «Яндекс».
Это очень выгодный для потребителя конкурентный мир, в котором гении бизнеса придумывают для него продукты, разнообразя его потребности и делая для него окружающий мир дешевле и удобнее.
Если посмотреть, в чём российская публика упрекает поколение «приватизаторов», то всю критику можно свести к тому, что это люди, приобретшие богатство благодаря краже, а не предпринимательским талантам: «строила страна, а досталось всё единицам». Но если это имело место при первом поколении капиталистов, то утверждение в России конкурентной экономической среды, к которой они не привыкли, в которой они не могут работать, способно изменить положение, вывести в лидеры действительно талантливых предпринимателей, устранить экономическую власть недостойных.
Действительно, что-то не слышно о выдающихся экономических успехах видных российских бизнесменов на конкурентных рынках Европы и Америки. Известно лишь о том, как они тратят там деньги, покупая самый дорогой дом, самую большую яхту или самых известных футболистов. Все же их «экономические таланты» при попытках экспансии за рубеж словно забываются ими в камере хранения на российской границе. И, можно не сомневаться, приди настоящая конкуренция в Россию — история повторится.
Дело, следовательно, не в первичном распределении собственности, а в изменении правил игры, установлении порядка, при котором побеждает сильнейший и нет надежды на то, что дружественные власти дадут денег, гарантируют кредит или отпишут месторождение.
Жёсткая конкуренция спустя некоторое время приведёт к тому, что собственность перераспределится, активы уйдут из хватких рук в другие — предприимчивые, способные делать деньги в мире конкуренции. Этот мир, несомненно, будет честнее, справедливее сегодняшнего.
Реализовать такую политику способно не левое, а либеральное государство, которое поставит своей задачей утверждение правового порядка. Это государство не только не будет вмешиваться в конкуренцию, но призовёт её на помощь — шире откроет внутренний рынок иностранным компаниям, заставив тем самым российские монополии и олигополии разоряться или конкурировать. И если их не научит история «когда-то бывших», то пусть следуют за ними. Без той же славы, но по одной дорогой.
