— 18.08.11 11:26 —

ТЕКСТ: Ярослав Шимов

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Видео

Действительно трагическим итогом двух последних десятилетий следует считать не распад СССР, а экономическую и политическую отсталость большинства бывших советских республик.

Перефразируя классика, можно сказать, что все процветающие империи похожи друг на друга, но каждая империя, терпящая крах, распадается по-своему. Говоря о крушении СССР, можно выделить две любопытные особенности, характерные для этой, по мнению Владимира Путина, «величайшей геополитической катастрофы ХХ века».

Первая – относительно мирный демонтаж советской махины. Нет, от локальных войн постсоветское пространство начала 90-х избавлено не было – от Приднестровья и Абхазии до Карабаха и Таджикистана. Однако

катаклизмов с сотнями тысяч жертв и беженцев, как в бывшей Югославии в тот же период или в бывшей Британской Индии в конце 1940-х, большинству экс-советских республик избежать удалось.

Вторая особенность падения СССР – большое разнообразие государственно-политических моделей, возникших на обломках империи. Двадцать лет – более чем достаточный срок для окончательного формирования (а в некоторых случаях уже и кризиса) постсоветских политических систем. Попробуем их вкратце охарактеризовать.

1. Новоевропейцы. Политическая эволюция стран Балтии оказалась наиболее радикальной. 20 лет не так уж много для превращения бывших советских республик, пусть и небольших, в полноправных членов Евросоюза. Тем не менее это произошло, и функционирующие демократические режимы, возможно, главное историческое достижение Латвии, Литвы и Эстонии за два последних десятилетия.

При этом, конечно, нельзя закрывать глаза на проблемы, с которыми столкнулись прибалты. Это непростой ход экономических реформ, заставивший тысячи жителей трех стран гастарбайтерствовать за границей, а многих из тех, кто остался, сетовать на ухабы, которыми оказалась усеяна дорога к еврокапитализму. Это острые вопросы, касающиеся положения русскоязычного меньшинства в Латвии и Эстонии. Это и внешнеполитические проблемы, связанные как с отношениями с Россией, так и с интеграцией в экономические механизмы ЕС и евроатлантическую систему безопасности. При всем том

страны Балтии оказались наиболее целеустремленными из всех бывших советских республик.

Евроинтеграция как стратегическая цель была провозглашена там сразу после восстановления независимости – и эта цель, несмотря на издержки, достигнута.

2. Имитационные демократии (ИД). Так принято называть системы, в рамках которых формально сохраняются основные признаки демократического правления, но на практике власть концентрируется в руках относительно небольшой правящей элиты.

Такой режим трудно однозначно назвать диктатурой, поскольку высшая власть в нем не обязательно сосредоточена в руках одного лица с безграничными полномочиями. Более того, на верхних этажах власти может существовать система сдержек и противовесов, препятствующая перерастанию ИД в откровенную диктатуру. Но и демократическим такой строй считать невозможно: он застыл на полпути между авторитаризмом и демократией.

Со структурной точки зрения ИД – олигархический режим, в рамках которого борьба за власть между соперничающими группировками политической и деловой элиты завершилась победой одной из них. Именно это произошло в России во время первого президентского срока Владимира Путина. С тех пор механизмы имитационной демократии в РФ оттачиваются и совершенствуются.

Россия – наиболее яркий и законченный пример имитационной демократии на постсоветском пространстве. Но не единственный. В этом направлении стремительно эволюционируют Украина при Викторе Януковиче и Грузия в годы второго президентского срока Михаила Саакашвили; есть черты ИД и у политического режима Армении.

Где-то на грани между имитационной демократией и султанизмом (см. ниже) находятся Азербайджан Ильхама Алиева и Казахстан Нурсултана Назарбаева.

3. Демократии поневоле. Этнокультурная пестрота и исторически сложившиеся региональные различия привели к формированию в нескольких постсоветских странах режимов, которые могут быть названы демократиями без особых ограничительных эпитетов. Иное дело, что эти демократии напоминают скорее Центральную Америку или Пакистан, нежели Европу и Северную Америку.

К «демократиям поневоле» можно причислить Украину (по крайней мере до прихода к власти президента Януковича) и Молдавию. Это пестрые «сложносочиненные» страны, где социальные проблемы оказались переплетены с этнокультурными и языковыми.

Процесс формирования нации в обоих случаях далек от завершения, а политические силы, предлагающие противоположные варианты национально-государственного строительства, опираются на конкурирующие группировки бизнес-элит. Поскольку силы соперников примерно равны, демократия оказалась единственной приемлемой формой их политического сосуществования.

Такая модель всего лишь результат политического пата. И как только одна чаша весов по тем или иным причинам начинает перевешивать другую, пространство демократических прав и свобод в таком государстве начинает быстро сжиматься. Именно это происходит на Украине при ее нынешнем президенте, которому явно ближе модель имитационной демократии. В Молдавии же, где сохраняется неустойчивое равновесие между коммунистами и либерально-националистической коалицией, демократические процедуры и сама довольно непривычная для бывшего СССР парламентская республика пока существуют.

Интересной оказалась судьба еще одной страны, которую можно отнести к этому типу постсоветских режимов – Киргизии. До «революции тюльпанов» казалось, что Киргизия идет по пути остальных среднеазиатских республик бывшего СССР – к созданию авторитарного режима «вечного» президента. Разве что президент Аскар Акаев выглядел несколько интеллигентнее большинства коллег-соседей. Однако выяснилось, что не только власть Акаева, но и сами государственные институты в Киргизии весьма слабы и не выдерживают напора накопившихся социально-экономических проблем, региональных и национальных противоречий. Две то ли революции, то ли бунта, которые в 2005-м и 2010 годах смели вначале первого киргизского президента, а затем и его преемника Курманбека Бакиева, привели Киргизию к ее нынешней хрупкой демократии, худо-бедно удерживающей баланс между соперничающими кланами, регионами и этническими группами. Не исключено, что лишь до следующей революции.

4. Султанистские режимы. Если верить политологам Хуану Линцу и Альфреду Стипэну, активно использующим при анализе недемократических режимов термин «султанизм», для этой модели характерно «постоянное, непредсказуемое и деспотическое вмешательство» лица, обладающего высшей властью, в разные сферы общественной жизни и государственного управления. (Естественно, такое лицо не обязательно должно именоваться султаном – это лишь историческая аллюзия, связанная с Османской империей). Иными словами, речь идет о режиме личной власти, не связанной ни законами – их всегда можно изменить – ни устойчивой идеологией, хотя попытки создать ее могут предприниматься.

Это не абсолютная монархия европейского прошлого, при которой государь был ограничен определенными традициями, институтами и представлениями о «добродетельном царствовании», отличном от деспотизма. Султанизм – это и есть деспотизм в чистом виде. В отличие от более традиционных авторитарных режимов, в рамках которых диктатор – высшее, но все же звено единой системы власти, «султан» и есть власть, творящая или разрушающая государственную систему в соответствии со своей волей и прихотями, иногда параноидальными, как у Туркменбаши или Ким Чен Ира.

Бывшая советская Средняя Азия оказалась регионом, наиболее урожайным на «султанов». Но не она одна: режим, по многим параметрам близкий к султанистскому, сформировался и в одной из европейских республик бывшего СССР – Белоруссии.

Восхождение «султанов» к власти могло быть плавным и произойти еще в советские годы, как у Ниязова-Туркменбаши в Туркмении и Ислама Каримова в Узбекистане, или же более бурным, как у Эмомали Рахмона в Таджикистане, но результаты оказались схожими. Возникли режимы, в которых абсолютная власть главы государства держится за счет мощного репрессивного аппарата и максимально жесткого отбора приближенных. В их число обычно входят родственники первого лица и ограниченный круг действительно проверенных советников. Возникший таким образом правящий клан прямо или косвенно приватизирует наиболее прибыльные отрасли национальной экономики, де-факто превращая страну в свою вотчину.

Единственным гарантом сохранения власти и собственности клана при таком режиме остается первое лицо. (Оно же обычно является верховным арбитром, не позволяющим клану распасться на враждующие группировки). Неудивительно, что султанистские режимы стремятся к тому, чтобы сделать власть лидера пожизненной. Смена власти для султанизма – критический момент, чреватый острым кризисом и даже крахом системы. Но в некоторых случаях режиму удается создать механизмы, гарантирующие мирную передачу власти, как это случилось в Туркмении после смерти президента Ниязова в 2006 году.

Новая волна демократизации, о которой модно было говорить на рубеже 80-90-х годов, разбилась об исчезнувшие, но в определенном смысле вполне сохранившиеся границы бывшего СССР, за крохотным исключением стран Балтии. Ничего неожиданного в этом нет. В отличие от антикоммунистических революций в Центральной и Восточной Европе, требование демократических перемен в СССР в 1991 году было скорее лозунгом, чем насущной потребностью большинства общества. О демократии в те дни мечтала прежде всего интеллигенция, однако ее роль в тогдашних событиях оказалась хоть и заметной, но не решающей.

Куда важнее были два других фактора. Во-первых, стремление республиканских партийно-хозяйственных элит, быстро сориентировавшихся в перестроечной обстановке, к переделу собственности. Во-вторых, желание огромного множества граждан избавиться от убожества советской повседневности и познать прелести капиталистического потребительского изобилия. Оба желания – редкий случай – история исполнила. Первые остались довольны, вторые, видимо, не очень. Во всяком случае, об этом свидетельствуют данные недавнего опроса, проведенного Левада-центром: 39% россиян считают августовский путч «трагедией, имевшей гибельные последствия для страны и народа».

Но действительно трагическим итогом двух последних десятилетий, наверное, следует считать не распад СССР и даже не то, что в большинстве его бывших республик победа демократии так пока и не состоялась. А скорее то, что,

какую бы модель развития ни избрал тот или иной осколок былой империи, ни одному из них не удалось стать по-настоящему современной страной с высокотехнологичной экономикой и обществом, готовым к решению задач, поставленных XXI веком.

Тот факт, что мы по-прежнему часто вспоминаем о Советском Союзе, говорит не о нашей хорошей исторической памяти (этим можно было бы только гордиться), а о том, что наше настоящее беднее и бессмысленнее нашего прошлого – вне зависимости от того, считать ли его «великим» или «проклятым».

ВИДЕО ПО ТЕМЕ

все видео по этой теме...

	— 18.08.11 11:26 —
	Осколки разбитого вдребезги Действительно трагическим итогом двух последних десятилетий следует считать не распад СССР, а экономическую и политическую отсталость большинства бывших советских республик. http://www.gazeta.ru/comments/2011/08/18_a_3736585.shtml

Волна демократизации разбилась о границы бывшего Советского Союза

Tweet

• ОТПРАВИТЬ:
• Livejournal
• Facebook
• В контакте
• Отправить по почте
• Добавить в избранное
• Распечатать

Livejournal.com

Имя ЖЖ-пользователя	Пароль
Правила использования	Отказ от ответственности

* Для комментирования, пожалуйста, авторизуйтесь

militari08

(без темы)

интересно...эстония для эстонцев...литва для литовцев...киргизия для киргизов...россия не для русских...РОССИЯ ТАК И НЕ СТАЛА ДЛЯ РУССКИХ...это извращеная копия советского союза...где идет ущемление прав...

Как
Тема
Комментарий

fromuzbekistan

(без темы)

Какая "хрупкая демократия" в Киргизии??? там подкуп,клановость,плюс чудовищный национализм!

Как
Тема
Комментарий

zemfort1983

Главный итог развала СССР

Стремительное врастание постсоветских государств в периферию, снабжающую остальной мир сырьём (Россия, Казахстан, Азербайджан), металлом (Украина) или людьми (Прибалтика).

При этом если Россия, сохранившая сильную армию и внушительные геополитические возможности, может себе позволить какие-то интеграционные проекты (ТС, ЕЭП), скупку активов...

Как
Тема
Комментарий

boleck

Нельзя быть чуть-чуть беременным?

Согласен, но лишь в отношении нас, мужчин.Хотя, и про женщину вроде бы так не скажешь. Разве только в том случае, когда она еще сама не поняла, что "залетела"... Но мы размышляем о других категориях.
Вопрос надо ставить иначе. Может ли наше общество в его прежних советских границах БЫТЬ БЕРЕМЕННО ДЕМОКРАТИЕЙ, и, если может, то что...

Как
Тема
Комментарий

nesoglasniy77

Интересная классификация

Термин интересный "имитационная демократия"! Вот то что действительно отражает сущность сегодняшней власти МедвеПутов. Именно имитация демократии устраивает партию ЕР и остальные парламентские партии. Они хорошо пристроились в современной политической элите, их всё устраивает. Политическая борьба между ними это то-же имитация...

Как
Тема
Комментарий

Все комментарии (21)...