На этой неделе в мире произошло редчайшее событие: подавлен очаг сепаратизма. Войска Шри-Ланки додавили «Тигров освобождения Тамил Илама», которые вели свою борьбу с 1976 года. «Тигры» известны как изобретатели пояса шахида, но они действовали не только как террористы, но и как регулярная армия, с боевыми кораблями и авиацией. Президент Махинда Раджапаксе увеличил армию и смог их разгромить, хотя число жертв среди мирного населения еще предстоит определить — сейчас речь идет о 7–8 тысячах погибших, а также десятках тысяч раненых и калек, но их, видимо, гораздо больше.
Посольство Британии в Шри-Ланке забросали камнями, потому что английский министр иностранных дел Дэвид Милибэнд некоторое время назад призвал дать автономию побежденным тамилам. Однако когда эйфория пройдет, наступит время собирать камни: проблема дискриминации тамильского меньшинства сингальским большинством никуда не делась и теперь наверняка станет еще серьезнее. После разгрома «тигров» на острове, возможно, станет спокойнее, но в то же время победа сингалов еще раз показала, что в современном мире не существует решения проблемы сепаратизма.
Регион, который хочет получить независимость, сейчас этого сделать не может. Изменение государственной территории, в принципе, воспринимается как вещь неслыханная, а ее уменьшение будет понято как конец света в одной отдельно взятой стране.
Мир цепко держится за ригидную идею «государств на века», которая восходит к XIX веку и была закреплена кошмаром Второй мировой. Однако эта идея приводит к возникновению все большего числа конфликтов, которые по нынешним правилам игры невозможно решить, можно только законсервировать.
Рано или поздно модель придется менять. Чем сложнее становится мир, тем больше он требует гибкости, и государственного устройства при всей его фундаментальности это тоже касается. Когда процесс сдвинется с мертвой точки — а это неизбежно произойдет — нынешние государства вполне могут уступить место системам союзов и конфедераций, в которых единицы-регионы будут свободно решать, хотят ли они объединяться с соседом с севера или соседом с юга или же предпочитают независимость.
Экономического сотрудничества такая система бы не отменяла — уже сейчас границы для бизнеса не играют принципиальной роли. В каждой стране, конечно, были бы свои законы, но это не обязательно станет серьезной проблемой: в глобализирующемся мире законодательства в любом случае должны будут сближаться все больше, и даже сейчас уже принято немало конвенций ООН, соблюдаемых большинством стран мира. И главное — решение о государственной принадлежности не должно быть единичным: по прошествии определенного срока — к примеру, лет двадцати — должна быть возможность его пересмотреть.
Самая близкая аналогия здесь — семейная жизнь. В современном мире разводы и браки на государственном уровне осуществляются так же, как это было на личном в Средневековье: с клятвами «до гроба» и невозможностью расстаться, кроме как по решению папы/патриарха. Однако стоит ожидать, что когда-нибудь придется создать для государств аналог нынешней свободной системы браков, которая позволяет людям быть вместе, пока они этого хотят, и не более того. Прототипы такой системы уже сейчас можно увидеть в Евросоюзе и даже швейцарской системе кантонов, хотя это только зачатки того, что предстоит сделать.
Да, пока все это звучит утопией, и путь здесь действительно предстоит очень долгий.
Сначала идея о том, что государственные границы могут измениться и в этом нет ничего страшного, должна осесть в головах. Дальше придется выработать адекватные институты и механизмы, которые не дали бы популистам кидать свои регионы из стороны в сторону на каждых новых выборах.
И в то же время помешали бы и центральным властям душить свободное волеизъявление на местах под благовидными предлогами. После этого останется сгруппироваться в ожидании удара и терпеть, пока не устоится реальная практика.
Полностью избежать конфликтов между нациями и государствами невозможно при любой системе. Гибкие конфедерации не смогут стать панацеей, поскольку разводы — тоже вещь неприятная, а на государственном уровне тем более, так как на нем люди контролируют себя хуже, чем на уровне личного общения. Однако радикальное изменение нынешней системы все равно неизбежно, просто потому, что сейчас сепаратизм — это почти всегда кровь, за вычетом самых процветающих частей Европы и Северной Америки. Разводы, при всех их недостатках, все же лучше военных конфликтов, из которых, в принципе, не бывает выхода.
