Неделю назад, 3 февраля, Иран успешно запустил свой спутник «Омид» («Надежда»). Вообще-то, это уже второй иранский спутник, но первый для них разработали и запустили в России, а «Омид» Иран сделал сам. Президент Ахмадинеджад сообщил при этом, что спутник военных задач не имеет и призван служить делу «единобожия, мира и справедливости».
На той же неделе наметился и еще один прорыв, связанный с высокими технологиями. Администрация Обамы дала понять, что предложит Москве сокращение ядерных арсеналов до тысячи боеголовок на страну (сейчас у РФ 5200 активных боеголовок, у США — 4075). Тема будет обсуждаться на апрельских переговорах в Москве, и на данный момент Кремль внятного ответа не дал. Однако такие дела быстро не делаются, а само предложение уже показательно.
Россия и США в контексте разговора о ядерно-космических технологиях — явление привычное и даже скучное. Иран в том же ряду смотрится экзотикой. И, тем не менее, это
объективная тенденция новой эпохи: пока старые сверхдержавы консервируют реакторы и раздумывают, зачем им вообще эти ракеты, страны второго эшелона азартно тянутся к спутникам, реакторам и атомным зарядам.
О ядерной программе Ирана сказано уже достаточно. Однако мирные ядерные технологии, к которым, по официальной версии, только и стремится Тегеран, есть в 31 стране мира — от Алжира до Японии. Если их могут конвертировать в бомбу иранцы, почему не смогут все остальные? Впрочем, ядерный клуб и так потерял в элитарности: в него открыто входят Индия и Пакистан, по всей видимости, также и Израиль. ЮАР от своей бомбы отказалась при Манделе, но вряд ли выкинула чертежи. И никто не знает, что будет дальше: например, еще в 2006 году аятолла Али Хаменеи обещал поделиться ядерными технологиями с соседями и с братьями из Судана.
С космосом ситуация похожая. Китай отправил в космос первого тайконавта еще в 1999 году, свои спутники запускают индусы, израильтяне и корейцы, а чужими силами свои сателлиты на орбиту выводили Бразилия, Венесуэла, Индонезия, Нигерия и Малайзия. Послать человека на Луну в 2020-х годах обещают не только Россия с США, но и Китай, Индия и Япония: пока это мечты, а не планы, но и выражение «иранская космическая программа» когда-то звучало готовым анекдотом.
Бомба и спутник стали признаком статуса, скипетром и державой современного мира. Однако в отличие от старинных регалий они меняют мир сами по себе, одним фактом своего существования.
Во-первых, новые технологии вынуждают — именно вынуждают — страны сотрудничать. По такому принципу работало ядерное сдерживание во время «холодной войны», теперь сторон просто будет не две, а больше. Другое дело, что ядерное сдерживание было уникальным случаем, когда человечество усвоило важный урок, не наступая на грабли. В XXI веке ставки ниже — об уничтожении цивилизации речи не идет, и поэтому искушение становится больше.
Новые технологические державы еще не поняли, что необходимость отвечать за свои достижения относится и к ним тоже. Иран и Северная Корея ссорятся со всем миром из-за ядерных технологий, уповая на свою автаркию. Китай в январе 2007-го сбил с земли спутник — свой, но намек в любом случае ясен. Старые гранды, со своей стороны, должны еще осознать, что правильное использование новых технологий — не повод для политического шантажа, а самоцель, потому что Чернобыль в Бушере и Хиросима в Кашмире так же вредны, как Чернобыль на Припяти и Хиросима на Хонсю. Рано или поздно необходимость технологической гигиены дойдет до всех, но вопрос, во что это обойдется, остается открытым.
Во-вторых, гонка технологий не окончена, а выходит на новый виток. Ядерные и космические программы уже не поражают воображения: передовые достижения теперь имеют приставки «нано-», «генно-», «клоно-» и «кибер-».
Лучшим доказательством мощи Пекина является не ракета «Волшебная лодка», а тот факт, что словосочетание «хакеры Народно-освободительной армии Китая» покажется забавным кому угодно, кроме Пентагона.
И, конечно, трудно не задаться вопросом, где же Россия в этом потоке. Увы, пока ответ неутешительный по всем статьям. Роскосмос и Росатом поживают неплохо, но наши собственные микросхемы как были, так и остаются самыми большими в мире. В Зеленограде к 2011 году должны построить два завода с линейками микросхем Intel, которые устаревают уже сейчас.
О генетических разработках России никто не слышал. Шумная кампания, посвященная российским нанотехнологиям, способна убедить в их реальности разве что калужских бабулек, которые еще Циолковского помнят и которым, в общем, все равно. Наши спамеры, правда, вышли в 2008 году на первое место в мире, уверенно потеснив американцев, но реплики «Ролексов» — это все-таки как-то не державно.
Иран, может быть, только научился делать то, что мы умели в 1957 году, но вряд ли у России есть повод смотреть на него сверху вниз. В технологической гонке мы уже не лидеры, и накопленная когда-то фора становится все меньше.
На лозунг «догнать и перегнать» ни у кого нет копирайта, и возможно, что нашим новым соперникам понадобится на его реализацию куда меньше, чем полвека.
