Даже если бы кандидат от оппозиции Морган Тсвангираи не отказался от участия во втором туре президентских выборов в Зимбабве, проявлять интерес к результатам голосования было бы все так же бессмысленно. Как, впрочем, бессмысленны и запоздалые демарши Совета Безопасности ООН и африканских соседей Зимбабве, требующие от президента Мугабе отказаться от намерения сохранить свою власть путем насилия.
Все это было очевидным еще задолго до того, как дней десять тому назад Роберт Мугабе открыто заявил, что намерен остаться у власти при любом исходе выборов. В трех фразах он не только обосновал свое решение, но и сообщил, какими методами оно будет осуществляться:
«Мы воевали за эту страну и пролили много крови. Мы не собираемся бросать свою страну из-за крестика в бюллетене. Разве может шариковая ручка противостоять оружию?»
После этого президенту Мугабе намекнули, что он может предстать перед Гаагским международным уголовным судом, СБ ООН пригрозил предпринять «дальнейшие меры» в отношении Зимбабве, а до недавних пор лояльные по отношению к Мугабе партнеры по Южноафриканскому союзу развития осторожно посоветовали диктатору «отложить» проведение второго тура и как-то поладить с оппозицией.
Между тем
Роберт Мугабе отлично понимает, что предстать перед международным судом он может лишь в том невероятном случае, если мировое сообщество решит вмешаться в зимбабвийский ад силовым путем.
Что же касается возможных экономических санкций, то вряд ли они испугают человека, который давно умудряется оставаться у власти, несмотря на катастрофическое положение национальной экономики, чудовищную инфляцию и поголовную нищету. Реально беспокоить зимбабвийского узурпатора должен бы, скорее, тот факт, что часть «государствообразующего» и традиционно верного ему племени шона отвернулась от него и поддерживает Моргана Тсвангираи. Последний, хотя и принадлежит к шона, опирается в основном на поддержку вечно оппозиционного Мугабе племени ндебеле. Впрочем, как ни парадоксально,
именно люмпенизация зимбабвийского общества помогает Мугабе подавлять оппозицию независимо от ее племенной принадлежности.
«Карательные отряды» Мугабе состоят из двух-трех десятков деклассированных и готовых на все юнцов, которыми руководят три-четыре профессиональных головореза, натравливающих своих подчиненных на сторонников Тсвангираи. Некоторые европейские наблюдатели утверждают, что размах этих репрессий приближается к масштабам геноцида в Руанде в 1994 году.
Так что, скорее всего, Мугабе ответит своим гонителям в духе президента Медведева, который заявил на днях, что политика России «будет определяться не объемом критики, которая звучит в наш адрес, а нашими внутренними ценностными установками». И будет по-своему прав. В конце концов, Мугабе далеко не одинок в своем стремлении удержать власть любой ценой. Вот, например, первый заместитель главы медведевской Администрации Владислав Сурков недавно констатировал, что и российским руководителям свойственна «нацеленность на пожизненное присутствие на своих постах». И дело тут не в косности системы, как совершенно справедливо уточнил Сурков, а в ментальности.
Во всех своих проявлениях Африка намного ближе остальному человечеству, чем это кажется на первый взгляд. Беда ее заключается в том, что
молчаливый сговор «цивилизованного мира» — или, если хотите, индустриально развитых стран – отводит ей в глобализационных процессах роль некоей «естественной аномалии», не способной включиться в эти процессы.
Но как долго может она безнаказанно для нас самих оставаться на периферии нашего внимания?
Как бы ни повернулись события в Зимбабве, история Мугабе полезна хотя бы демонстрацией бессилия и растерянности мирового сообщества (в первую очередь, бывших колониальных стран и стран Северного полушария в целом) перед феноменом африканской государственности, регулярно порождающим диктаторов, которые любыми способами цепляются за власть. Сегодня бессмысленно винить в этом, скажем, бельгийского короля Леопольда II или британца Сесиля Родса, чьими бездумными усилиями африканские государства возникали либо как случайный конгломерат чуждых друг другу этнокультурных групп, либо, напротив, как разобщенные осколки одного и того же этноса. Но те, кто, уходя из Африки в шестидесятых годах прошлого столетия, оставляли там симулякры парламентской системы, политических партий и принципов «всеобщего, равного и тайного голосования», должны были, обязаны были задуматься над тем, как эти бесспорные достижения европейской демократии смогут выжить в условиях местных традиций и пресловутой ментальности африканских народов.
Образно говоря, парик на голове какого-нибудь судьи из бывшей британской колонии выглядит сегодня столь же противоестественно, как выглядел бы в Великобритании ритуальный каннибализм, которому все еще вынуждены следовать некоторые африканские вожди. И нужно абсолютно не понимать эту простую истину, чтобы наказывать Мугабе за «дурное поведение» путем лишения рыцарского титула, как это торжественно сделала в минувшую среду английская королева.
Застряв между муляжами европейской «системы» и собственной ментальностью, последние полвека Африка вынужденно пожинала трагические плоды этой безответственности,
в то время как мировое сообщество сначала охотно пользовалось сложившейся на континенте ситуацией в идеологических и геополитических целях, а затем просто закрыло глаза на судьбу африканцев, ханжески ссылаясь на соображения политкорректности. В постколониальной истории Африки Мугабе далеко не единственный монстр, порожденный этой безответственностью.
Сегодня же политологи, пугая друг друга, рисуют картины грядущего африканского хаоса и его ужасающих последствий для всего мира. Но эти тревожные перспективы по-прежнему оставляют равнодушными как политиков, так и чиновников международных организаций. Причина этого равнодушия, кстати, во многом показного, очевидна. Не нужно быть профессиональным политологом, социологом или экономистом, чтобы понять, что предотвратить неуклонное сползание Африки в катастрофу континентального масштаба можно только путем коллективных, многолетних, щедрых и тщательно продуманных усилий всего человечества, носящих в течение определенного периода, условно говоря, характер «гуманитарной реколонизации».
Но для этого нужно будет предварительно изменить мышление самого человечества, эгоистически погрязшего в политических, энергетических, военно-стратегических и прочих антитеррористических интригах и упорно не желающего замечать, что Африка находится на той же планете, что и арктические нефтеносные шельфы.
