Предлагая ввести продуктовые талоны прежде всего для пенсионеров, единороссы предусмотрительно хлопочут о самых активных и переменчивых избирателях. Между тем больнее всего инфляция ударила не по пожилым людям, а по семьям с детьми.

В недрах «Единой России» разгорелся спор о пропитании россиян, о том, вводить или не вводить талоны на корм в связи с инфляцией.

Больше всех повеселил председатель думского комитета по труду и социальной политике Андрей Исаев, который и выступил с идеей продовольственных талонов. По его словам, речь, прежде всего, идет о пенсионерах и инвалидах. Вот для них, мол, и стоит вводить талоны. Ну так есть куда более простое решение их проблем – безо всякой мороки с талонами повысить пенсии и пособия так, чтобы компенсировать рост цен на продукты. И индексировать выплаты ежемесячно. Деньги те же, но схема их поступления к людям проще. Заодно можно подумать о позорных пособиях на детей для одиноких мам, да много есть простора для творчества.

Еще более забавные комментарии на партийную дискуссию стали поступать от экспертов. Они по большей части путались между двумя абсолютно разными видами талонов на питание.

Есть советский опыт. Это когда (в начале 90-х так было) население получает бумажки с надписями типа «Крупа 2 кг», «Сахар 2 кг», «Водка 2 бут.», «Масло растительное 1 бут.» и имеет право купить отмеченное по госценам.

Есть американский – пластиковые карточки, на которые поступают правительственные деньги, чтобы нуждающиеся могли себе купить пищу в нормальных магазинах. Самые смелые комментаторы выступили против советской модели. Предложили американскую.

Американская система талонов на питание называется Food Stamps. В 2007 году талонами, вернее картами Electronic Benefits Transfer, пользовались 26,5 миллионов жителей, ожидается, что их число превысит 28 миллионов. Право на талоны имеют люди, чей жизненный уровень не соответствует стандарту Poverty Level (черте бедности). Последний устанавливается с учетом реальной стоимости минимально необходимого для жизни семьи набора жилья, товаров и услуг (потребительской корзины) и варьируется в зависимости от количества членов семьи, а также их возраста – до и после 65 лет. Стандарт меньше для одиноких граждан, затем увеличивается в зависимости от состава семьи, семью считают от двух до девяти и более человек. Соответственно, на пластиковую карточку «падают» ежемесячно с учетом инфляции от 100 до 170 долларов. Этой карточкой можно расплачиваться в магазинах.

Что ж, чтобы не заморачиваться с Пенсионным фондом, можно нечто подобное внедрить в России. Но только прежде надо учесть, что

грош цена была бы Food Stamps, если бы малоимущие американцы не имели права на помощь со стороны государства в виде многих других программ, таких как Medicaid (программа медицинской помощи лицам моложе 65 лет), субсидированное жилье и т. д.

В Штатах соцработники проверяют, куда тратят люди деньги с Electronic Benefits Transfer. В наших условиях – пойди, накажи за оплату продуктовой картой лекарств, коммунальных услуг или игрушек. Можно, конечно, попробовать сделать так, чтобы эти карты не принимали никакие другие терминалы, кроме как в продуктовых магазинах. Но это дорого, запутанно, а главное, из того же советского прошлого мы помним, как, к примеру, спортивные функционеры обогащались (и прилично) на обналичке продуктовых талонов.

Есть еще отличие нас от американцев (и от жителей других развитых стран). Там в структуре расходов стоимость продовольствия составляет в среднем 12–14%.

А в России, по данным Федеральной службы государственной статистики, граждане тратят на продукты более 40%.

Согласно тому же источнику, процент этот выше у пенсионеров – 44,6%, ниже у трудоспособного населения – 38%. Так может и впрямь повысить пенсии, и дело с концом?

Да нет, не зря Исаев говорит именно о талонах, хотя все не договаривает. Вовсе не пенсионеры главные пострадавшие от инфляции. А кто же?

Для этого надо исследовать так называемый профиль бедности. Такое исследование проводилось в России несколько лет назад Росстатом при поддержке Всемирного банка – «Национальное обследование благосостояния населения и его участия в социальных программах» (НОБУС). Оказалось кроме прочего, что среди бедных по располагаемым ресурсам пенсионеров втрое меньше, чем среди всех опрошенных 44,5 тысяч домохозяйств-респондентов. То есть не всем пенсионерам срочно требуется помощь в покупке пищи. Кому? Выводы НОБУСа таковы.

Самая массовая группа бедного населения — семьи с детьми. Они составляют 50–60% от общего числа бедных семей, и на них приходится 70–80% дефицита дохода, что свидетельствует о глубокой бедности данного типа семей.

Половина из этих семей отличаются благоприятной демографической структурой (супружеские пары с 1–2 детьми и другими родственниками), поэтому их бедность не связана с высокой иждивенческой детской нагрузкой. Таким образом, в современной России у бедности преимущественно «детское лицо». Объективная реальность такова, что в сложившихся экономических условиях рождение второго ребенка в семье – ориентация на потребительское поведение бедных.

Пока не видно данных, которые бы поправили вывод НОБУСа. И господин Исаев их не приводит. Есть подозрение, почему.

Сегодня пенсионеры едва ли не самый политический активный класс. События с протестами против монетизации льгот показали, как легко их «завести». Несколько тысяч пожилых людей на всю страну вышли протестовать против отмены льготного проезда и ввергли власть в состояние глубочайшей паники и депрессии, породили почти непреодолимый ужас перед почудившимся призраком «оранжевой революции» с дубиной. А бедный работающий папа смиренно ждет повышения зарплаты и послушно голосует за того, на кого укажет начальник его предприятия. Он не интересен с политической точки зрения.

А другой и нет в этом споре о талонах. Партийным функционерам надо зарегистрировать свои предложения по обузданию возможного народного недовольства. И попытаться решить главную политическую задачу современности – вернуть в партию власти центр принятия решений на благо народа.