Крупнейшие госкомпании – «Газпром» и «Роснефть» – уже в ближайшее время, возможно, будут не в состоянии расплачиваться по долгам. Спасать их придется государству. Иных источников для этого, кроме распечатывания государственных финансовых резервов, нет.

Предстоящие в 2008 году выплаты долгов российских корпораций в сумме, превышающей $100 млрд, уже стали поводом для беспокойства. Мировой кредитный кризис продолжается, привлечь новые международные займы для рефинансирования долгов сложно, значит, существует большая вероятность как минимум кризиса ликвидности в банковской системе, а в худшем случае – массового корпоративного дефолта, для предотвращения которого придется сокращать размер накопленных государством финансовых резервов.

Чемпионы по накопленным долгам – государственные нефтегазовые компании «Газпром» и «Роснефть».

Согласно их финансовой отчетности по международным стандартам, по состоянию на 30 сентября 2007 года совокупный долг этих компаний составил более $85 млрд, или около одной пятой общего объема российского корпоративного долга.

Значительная часть этого долга – 42%, или почти половина – представляет собой краткосрочные кредиты и займы со сроком погашения до года. Общий объем краткосрочного долга двух компаний сегодня превышает $36 млрд (более $17 млрд у «Газпрома» и более $19 млрд у «Роснефти»). Эти средства нефтегазовым госкомпаниям придется возвращать кредиторам уже в текущем году.

Еще не так давно долги этих компаний были гораздо менее значительными: газпромовский на начало 2005 года составлял менее $23 млрд, «Роснефти» на начало 2007 года – менее $14 млрд. Такой

взрывной рост заимствований – плата за ренационализацию нефтегазовых активов в последние годы.

«Роснефти» пришлось занять на приобретение активов ЮКОСа, «Газпрому» – на покупку «Сибнефти», электроэнергетических компаний, долей в «Сахалине-2», «Белтрансгазе» и т. п. Причем, поскольку сделки по выкупу активов часто были спонтанными и продиктованными политическими, а не коммерческими соображениями, занимать приходилось в срочном порядке, привлекая, как правило, краткосрочные займы. Например, «Газпром» в прошлом году привлек шестимесячный кредит для финансирования покупки доли в проекте «Сахалин-2» за $7,45 млрд. Позже тот кредит удалось рефинансировать за счет привлечения новых займов, однако

сейчас рефинансирование коротких долгов усложнилось: из-за мирового экономического кризиса зарубежные кредиты стали менее доступны.

Ситуация с долгами «Роснефти» и «Газпрома» напрямую угрожает финансовой устойчивости этих компаний. Отношение долга к годовой выручке у «Газпрома» уже составляет почти 70%, у «Роснефти» – 106%, при том что норма для международных нефтегазовых корпораций сегодня – в пределах 10%, в крайнем случае до 15%. В условиях высоких мировых цен нефтегазовые компании предпочли сократить объем заимствований, что естественно: отдавать долги в условиях падения нефтяных цен будет куда сложнее. По сути,

«Газпром» и «Роснефть» находятся в глубочайшем финансовом кризисе, который пока удавалось прикрывать только за счет высоких мировых цен на нефть.

Многие аналитики фондового рынка, заинтересованные в повышении стоимости акций «Газпрома» и «Роснефти», склонны преуменьшать и забалтывать значение долговой проблемы. Сопоставляя размер долга со стоимостью активов, они предлагают простую логику: раз активы компаний намного превышают долги, значит, опасаться нечего. Поддаваться такой логике – опасное заблуждение. Подавляющее большинство активов российских государственных нефтегазовых компаний не монетизируемы – ни «Газпрому», ни «Роснефти» по «стратегическим» соображениям не разрешат продать крупные месторождения, нефтегазопроводы. Стоимость второстепенных активов госкомпаний (которые тоже не обязательно смогут быть проданы) вовсе не так уж велика: и у «Газпрома», и у «Роснефти» она примерно равна совокупному долгу. Иными словами, тех активов, которые компании теоретически смогут продать в случае финансовой несостоятельности, едва хватит на покрытие текущих долгов.

Все это означает, что «Газпром» и «Роснефть» в ближайшее время не в состоянии будут расплачиваться по долгам, в случае если приток новых зарубежных кредитов прекратится или будет серьезно ограничен. В такой ситуации спасать их придется государству. Иных источников для этого, кроме распечатывания государственных финансовых резервов, нет.

Скорее всего, наиболее примитивным способом поддержки госкомпаний будет кредитование со стороны госбанков по команде сверху.

Такая схема была опробована, например, при финансировании строительства нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО): Сбербанк вынудили в течение последних полутора лет выделить «Транснефти» кредиты на строительство нефтепровода на сумму более $6 млрд. Кстати, в результате долг «Транснефти», не столь большой по абсолютным масштабам (около $5 млрд), составляет почти 60% годовой выручки компании. Всего этого можно было бы избежать, если бы, например, вместо сооружения системы ВСТО частным нефтяным компаниям разрешили реализовывать на собственные средства альтернативные трубопроводные проекты (прежде всего проект нефтепровода Западная Сибирь – Мурманск).

Ценой усиления присутствия государства в нефтегазовом секторе России, таким образом, стало погружение госкомпаний в глубокую долговую яму, выхода из которой не видно. Относительно благоприятные годы, когда сверхприбыли от нефтегазового экспорта можно было бы направить на инвестиции в освоение новых регионов добычи, упущены. Сегодня необходимость вкладывать крупные средства в разработку новых месторождений никуда не ушла: у «Газпрома» на повестке дня освоение полуострова Ямал и арктического шельфа стоимостью в десятки миллиардов долларов (программа освоения Ямала стоит не менее $100 млрд, освоение Штокмановского месторождения – $20 млрд), у «Роснефти» – сахалинские и восточносибирские проекты (Ванкор, доставшееся от ЮКОСа крупное Юрубчено-Тахомское месторождение в Эвенкии). Например, инвестиционная программа «Газпрома» на 2008 год запланирована в объеме почти $30 млрд.

К тому же

из-за проблем в собственной газодобыче «Газпром» серьезно «подсел» на закупки стремительно дорожающего центральноазиатского газа: еще в 2003-м на это тратилось менее миллиарда долларов в год, в этом году будет потрачено около $10 млрд.

Не лучше ли было оставить «привилегию» покупки газа из Центральной Азии по постоянно растущим ценам украинцам?

Есть и много других вопросов: надо ли было проводить экспансию госкомпаний в нефтегазовом секторе, если в результате этого «Газпром» и «Роснефть» влезли в огромные долги в условиях резкого падения доступности международного финансирования и существенного роста потребности в инвестициях в освоение новых месторождений? Частный капитал из нефтегазового сектора практически вытеснен, разрабатывать эти месторождения, кроме «Газпрома» и «Роснефти», больше некому. Механизм партнерства с зарубежными компаниями пока не дал конкретных результатов: российские коллеги не готовы реально допускать их к управлению проектами. Стоило ли запрещать частным компаниям реализовывать нефтепроводные проекты за свой счет, принимая решение о реализации убыточного проекта ВСТО, все увеличивающего задолженность «Транснефти»?

Наконец, если госбанкам «поручат» миссию по спасению «Газпрома» и «Роснефти» от дефолта, не придется ли им в условиях продолжающегося мирового кредитного кризиса просить займов у Центробанка, то есть, по сути, распечатывать золотовалютные резервы страны?

Важно понять, что авантюрная политика реставрации государственного влияния в нефтегазовом секторе в последние годы вовсе не была бесплатной для страны. Она имеет конкретную цену, и весьма значительную. Причем расплачиваться, судя по всему, придется опять государству. Точнее, нам с вами.

Автор – президент Института энергетической политики.