А ведь какое могло быть зрелище! В Баку бы заиграл армянский гимн, в Ереване — азербайджанский, и поднимались бы флаги, армянский в Баку и азербайджанский в Ереване, и пожимали бы друг другу руки, потому что никуда было бы не деться, и армяне бы давали интервью бакинским газетам, а азербайджанцы — ереванским... Но нет, ничего не заиграет, и никаких интервью не будет. Потому что не сыграют между собой в сентябре сборные Азербайджжана и Армении, которых лукавый жребий свел в одной отборочное группе чемпионата Европы. Решением исполкома УЕФА встречи команд потенциальных противников отменены.
УЕФА, как любая другая серьезная спортивная организация, всегда чрезвычайно гордился своей дистанцией от политики. С чем приходилось считаться даже Советскому Союзу. Даже когда в 1973 году сборная СССР отказалась играть на пиночетовском стадионе в Сантьяго отборочный матч чемпионата мира, и в Германию поехали чилийцы, а не мы. Было обидно, с политической точки зрения спорно, но политическая точка зрения ФИФА не интересовала, и этому принципу мир футбольной бюрократии следовал неукоснительно. В 86-м, на чемпионате мира в Мексике, жребий свел англичан и аргентинцев, только что уже померившихся арсеналами в Фолклендском конфликте. Ничего страшного на поле не случилось. В 98-м в своем первом же матче чемпионата мира американцы попали на иранцев. С футбольной точки зрения игра ничем особенным игра не запомнилась, разве что победой иранцев. Но американские авианосцы не направились после этого в Персидский залив, а уж невиданное братание соперников перед игрой для дела американо-иранского мира было, пожалуй, поэффективней, чем сегодняшние сенсационные переговоры между Вашингтоном и Тегераном в кабинете иракского премьера.
Даже советский спортивный чиновник не позволял себе проявлений явленной сегодня УЕФА политической воли. В 88-м, уже после сумгаитской резни, матчи первенства СССР между «Араратом» и «Нефтчи» не отменялись. Они игрались на нейтральных полях, в Кишиневе и Волгограде, оба, естественно, закончились вничью, 0-0 и 1-1, и надо было видеть, как во второй игре, после первого гола, которого не должно было случиться, игроки обеих команд в едином порыве восстанавливали поруганную политическую справедливость.
.Пресловутый тезис «спорт вне политики» изрядно подпорчен лицемерием не только советским — в кулуарах международных организаций тоже веет чиновной затхлостью.
Но чтобы вот так, без колебаний, вытащить из собственного фундамента краеугольный камень — так еще не было. Да и в нынешнем случае УЕФА поначалу исходил из все той же позиции: нас не интересует, кто и как начал войну, кто агрессор, кто жертва, и что такое Карабах вообще. У нас есть регламент, и кому он не нравится, может отправляться играть в чемпионате Азии и объясняться со своими болельщиками по поводу своей патриотической позиции.
Понятно, что и Ереван, и Баку исходили из вполне политической логики, и здесь у Армении имелось безусловное преимущество. Ереван сказал: Баку так Баку, мы регламент чтим, безопасность у себя мы обеспечим, а уж насчет Баку — вопрос не к нам. Баку на это согласиться не мог. Избранная с самого окончания карабахской войны позиция сводится к тому, что Армения — страна-агрессор, в связи с чем должна быть отстранена от любых международных начинаний. Будь то нефтепровод Баку-Джейхан или чемпионат мира по футболу. И если вычеркнуть Армению из официального списка футбольных стран Азербайджан не в силах, то отказаться принимать армян в Баку стало для Азербайджана вопросом самой реальной политики.
Словом, ситуация выглядела хрестоматийно простой и совсем не стоившей революционных рисков. Тем более что с чисто турнирной точки зрения эти две игры особенного значения не имели. Для Баку и Еревана итоговое положение в группе, которое ни тем, ни другим, скажем прямо, ничего хорошего не сулило, было вопросом третьестепенным. Весь групповой турнир для них был лишь фоном и поводом для главного: игр друг с другом, которые и были для них подлинным финалом. И, как к истинному финалу, Армения и Азербайджан к этим матчам и готовились с того самого момента, как жеребьевка сделала их соперниками. Азербайджанцы спешно давали гражданство бразильцам, по поводу чего армяне едко посмеивались. Сами, правда, они не менее щедро одарили гражданством нескольких камерунцев, которые, впрочем, едва его получив, загадочно растворились где-то вдалеке от футбольных газонов.
А болельщики по обе стороны линии фронта считали месяцы, потом недели, готовясь уже считать и дни.
Конечно, провокации были возможны. В Москве, на Кубке Содружества, армяно-азербайджанское противостояние закончилось массовой дракой после победы бакинцев. На следующий год, когда жребий проявил неслыханное упрямство, армяне играть отказались. Ссылаясь, естественно, на повторение эксцессов. Никто, впрочем, не поверил — ни среди армян, ни среди азербайджанцев. Дело было не в драке. В чем и урок случившегося в УЕФА конфуза.
В Армении и в Азербайджане уже не наблюдается ни былой слепой ненависти, ни просто желания за что-то воевать.
Принудительное разделение народов порождает взаимное любопытство, способное порой перерасти в нечто вроде абстрактной симпатии. В финале того Кубке Содружества, оспаривать который армянская команда отказалась, многие армяне болели за «Нефтчи». Два осенних матча едва ли поразили бы воображение футбольного гурмана, но дело было не в тактико-стратегических нюансах, а в накале и мотивации, поистине достойных настоящего финала и праздника.
Чья-нибудь победа, конечно, стала бы историей, но не той, из-за которой воюют, а которую вспоминают так, как до сих пор вспоминают в Баку «Нефтчи» 60-х, а в Ереване — легендарный «Арарат» 70-х.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1857510_i_1"
}
Может быть, так и получился глобальный бюрократический компромисс, устроивший все заинтересованные стороны? Азербайджанская футбольная федерация довольна — ее политическая линия нашла полное понимание. Но почему армянские футбольные функционеры не только не возмущаются, но и, после формальных слов сожаления, с удивительной готовностью заверяют мир в своем уважении к вердикту УЕФА? Пусть даже в строках этого вердикта имеется еще одна совершеннейшая несуразность. Матчи отменили, ладно. Но с не разыгранными очками-то что делать? Поделить между соперниками по три очка — будто они друг друга по разу победили? Дать по очку, как после двух ничьих? УЕФА принял самое простое решение: не давать очков вовсе. И в самом деле, зачем им очки, если их самый главный матч все равно отменен? Болельщику это теперь действительно безразлично.
А чиновник саморазоблачения не боится.
У него и без того жизнь полна треволнений.
