Чтобы избежать окукливания в осажденной крепости, нужно, прежде всего, исходить из рациональных оценок собственных ресурсов

Россия слишком легко ссорится с внешним миром.

Хлесткие сравнения нынешнего международного положения России с осажденной крепостью, увы, все больше походят на правду. И, хотя, слава богу, мы пока еще не «республика в кольце фронтов», отношения с политическими игроками как глобального, так и регионального уровня, с державами, находящимися за морями и расположенными по периметру границ, становятся все более напряженными и конфронтационными.

С Соединенными Штатами, которых официальная Москва уже давно подозревает в разных злых кознях по отношению к России — от планов расчленения нашей страны до якобы вполне осязаемых попыток насадить у нас «оранжистский» режим, в последнее время отношения осложнились из-за стремления Вашингтона разместить в Польше и Чехии элементы ПРО и продвинуть через СБ ООН фактическое признание независимости Косова. С Европейским союзом после скандала с Эстонией и длительного «бодания» с Польшей отношения напряглись настолько, что подписание очередного соглашения о партнерстве отложено на неопределенный срок, а предстоящий в конце нынешней недели саммит, скорее всего, превратится в протокольное мероприятие, на котором стороны наверняка не упустят случая, чтобы еще раз высказать недовольство друг другом. С Китаем отношения напряглись после того, как заработал закон, запрещающий иностранцам работать в розничной торговле, и порядка 100 тыс. китайцев были отправлены домой. Нельзя исключать, что не последнюю роль в таком охлаждении сыграло то, что эта мера была предпринята уже после визита в Москву председателя Ху Цзиньтао и торжественного открытия им вместе с президентом Владимиром Путиным Года Китая в России. В Поднебесной традиционно уделяли повышенное внимание разного рода протокольным и символическим вещам. А на этом фоне еще и странные сообщения, чуть было не переросшие в скандал (хорошо, что не подключили еще «Наших»), о том, будто бы некоторые китайские гиды группам своих туристов рассказывали о России как о «варварском королевстве», когда-то отторгнувшем у Китая его законные территории на Дальнем Востоке. Ничего себе фон для развития стратегического партнерства!

По-прежнему неустойчивыми, чреватыми новыми конфликтами остаются отношения с Грузией и Латвией. И даже самый близкий России союзник, белорусский президент Александр Лукашенко, после январского кризиса в двухсторонних отношениях не оставил попыток найти хоть какие-нибудь возможности, чтобы дистанцироваться от Москвы. Нельзя переоценивать и развитие сотрудничества в нефтегазовой сфере со среднеазиатскими государствами.

Несмотря на желание их лидеров поддерживать с Россией тесные партнерские отношения, от диверсификации маршрутов поставок энергоносителей в Европу и Китай они все равно не откажутся.

Ведь, как дал понять президент Туркменистана Курбангулы Бердымухаммедов, сегодня так делают все страны. Так что создать под своим контролем международный картель по поставкам газа и нефти другим странам России все же вряд ли удастся. Словом, на какое направление ни посмотри — везде как-то тревожно. Странно даже не то, что сложилась такая ситуация, хотя сам по себе факт расширения сферы конфликтности заслуживает пристального внимания.

Странной выглядит легкость, с которой властная российская элита идет на это, казалось бы, вопреки очевидной логике.

Если что-то не получается на Западе, нужно уравновесить это развитием сотрудничества на Востоке. И наоборот. Для внешней политики любой страны ситуация роста напряженности почти по всем азимутам — явный симптом неблагополучия. Не менее странной представляется нескрываемая обида, с которой официальная Москва реагирует на позиции своих партнеров. Эти странности и требуют особого разговора.

Легкость «на подъем» по части вхождения в конфликты имеет все более популярное объяснение, которое сводится не столько к внешнеполитическим, сколько к внутриполитическим причинам. Дескать, есть силы в Кремле и возле него, которые во что бы то ни стало хотят оставить Путина президентом на третий срок, поскольку иначе им никак не сохраниться во власти. Вот они шаг за шагом и ссорят Россию со всем миром, чтобы в «день Х» провозгласить, что страна находится в кольце врагов и в этот «судьбоносный» момент ни о какой смене власти речи быть не может. Но вряд ли другие группы, которым сценарий с третьим сроком совсем не по душе, равнодушно взирают на его методичную реализацию. Скорее, взаимосвязь с внутренней политикой здесь намного сложнее. Нынешняя элита вне зависимости от того, кто станет следующим лидером страны, явно хотела бы стать несменяемой, сохранить за собой монополию в политике и бизнесе. А сделать это очень трудно в открытой стране, при свободной работе на отечественных рынках зарубежных компаний, в ситуации, когда с Западом связывают не только нефтегазовые трубы, но и общие ценности, конкуренция в бизнесе, политике, СМИ.

Чем дальше удастся дистанцироваться от всего этого по мере приближения к выборам, тем легче достигнуть главной цели.

И тут, по-видимому, сходятся все — и сторонники третьего срока, и те, кто поддерживает идею конституционной смены власти в 2008 году. Но у процесса расширения конфронтации, по-видимому, есть и другие внешнеполитические причины.

В Москве явно переоценивают ресурсную базу для российской международной политики. Расчеты делаются из того, что Европа еще лет 30 будет зависеть от импорта российского газа, а для США, увязших в Ираке и Афганистане, и вовсе не с руки портить отношения с Москвой. Ведь рядом Иран, с которым Россия поддерживает довольно тесное сотрудничество. Да и транзит для войск НАТО, воюющих в Афганистане, проходит через российскую территорию. Вроде бы расчет выглядит правильным, но попытки использовать отмеченные ресурсы как инструмент продвижения своих интересов вызывают дружное противодействие тех, на кого они направлены. И это вполне предсказуемо. Современный мир слишком сложен, взаимосвязи между государствами и их объединениями многообразны, что открывает перед большинством стран пространство выбора в мировой политике. Излишне самонадеянно полагать, что, обладая только несколькими ресурсами, пусть даже очень важными, можно было бы успешно отстроить партнеров под свой ранжир. Даже у единственной сверхдержавы — США с их огромным военно-политическим потенциалом, экономической мощью и технологическим превосходством — в последние годы это не здорово получается. Так почему же Россия удивляется, когда какие-то страны не хотят строиться под нее?

Китай, который является сегодня экономическим гигантом и, по крайней мере в этом качестве, присутствует почти во всех районах земного шара (в отличие, кстати, от России) проявляет завидную выдержку в международных делах и не шумит по каждому поводу, что его где-то не уважили.

Российская же обида появляется от завышенных амбиций, от непонимания, что в условиях, когда свобода выбора и маневрирования на международной арене существует для большинства государств, их правительства неизменно станут предпочитать эту свободу вертикальному подчинению другим внешним силам, вхождению в какие-то иерархические организации, где голос их не слышен.

Да и оценки тех или иных событий, историческая и культурная память народов тоже различны. И это тоже нужно учитывать. Мир перестает быть «аналоговым», иерархическим. Его структура приобретает все более многомерный, «сетевой» характер. А это значит, чтобы избежать окукливания в осажденной крепости, нужно, прежде всего, исходить из рациональных оценок собственных ресурсов и отказаться от линейных зависимостей в пользу поиска сложных балансов интересов. Такие подходы могли бы существенно оздоровить российскую внешнюю политику и снять растущее недоверие к ней в разных точках земного шара.