То, как завершится кризис в российско-эстонских отношениях, станет знаковым событием для современной внешней политики России

Смесь «большого стиля» и лоббизма делает внешнеполитическую линию Кремля неэффективной.

То, как завершится кризис в российско-эстонских отношениях, по-видимому, станет знаковым событием для современной внешней политики России. Решения «о наказании Эстонии», к которым придет Кремль, покажут, чтó все же сегодня является для него приоритетом в международной политике — «большой имперский стиль» или ее «экономизация» в интересах крупнейших, прежде всего, энергетических и транспортных корпораций. С этим конфликтом подходов российская внешняя политика сталкивается все чаще. Так, в частности, произошло во время только что завершившегося визита в Россию президента Чехии Вацлава Клауса. С одной стороны, Москва продемонстрировала чешским партнерам крайнюю степень недовольства в связи с согласием Праги разместить у себя элементы американской ПРО. И это, судя по всему, не сможет не сказаться негативно на отношениях между Россией и Чехией. Одновременно Кремль предпринял немалые усилия, чтобы сохранить благоприятные условия для развития эксклюзивных экономических отношений с Чехией, особый интерес к работе в которой уже давно проявляет «Газпром».

В случае с Чехией эти два подхода — глобалистский, затрагивающий сферу национальной и международной безопасности, и экономический, ориентированный на удовлетворение интересов российских корпораций, — худо-бедно пока удается развести.

С Эстонией достичь аналогичного результата будет куда сложнее, если это вообще возможно.

В рамках политики «большого стиля» в данном случае в позиции Москвы доминирует не специфическое видение проблем международной безопасности, а обида большой державы на маленькую за то, что последняя так неуважительно, по мнению России, отнеслась к памяти героев Великой Отечественной войны. И в силу этого российское общественное мнение, по крайней мере, определенного числа наших сограждан разогрето показами «зверств эстонской полицейщины» по общенациональным каналам телевидения и ответным беснованием «наших», «местных» и прочих перед зданием дипмиссии Эстонии в Москве.

Россия должна продемонстрировать не только парламентские, телевизионные и уличные истерики, но и результативность своего грозного недовольства.

Но вот здесь-то и загвоздка. Объявить демонстративный бойкот эстонским товарам, с которыми среднестатистический россиянин сталкивается каждый день, вряд ли получится. Сыр «Атлет» потребляет незначительное число соотечественников. А эстонские шпроты по популярности явно уступают латвийским (ну если только и те подвергнуть бойкоту «за компанию», ведь «прибалты» тоже ведь заодно!). Отказаться от эстонского масла, предлагаемого в наборе бортпитания многими российскими авиакомпаниями, — так это смогут заметить лишь авиапассажиры этих компаний, а их в процентном отношении к населению России не так уж и много. Словом, тут явно не тот случай, что был с запретом популярных грузинских вин и минеральной воды боржоми. А вот пойдет ли Кремль на то, чтобы задеть бизнес-интересы отечественных компаний, занимающихся транзитом российских энергоносителей через территорию Эстонии или владеющих существенной долей в активах Таллинского морского порта, — это большой вопрос. Если российское руководство не сможет переступить через эти бизнес-интересы ради демонстрации могущества, то и сама политика «большого стиля», и сопровождающая ее тактика политико-психологического давления на партнера покажут свою неэффективность и в значительной степени дискредитируют себя.

Впрочем, как инструмент решения внешнеполитических задач такая политика уже продемонстрировала свою неэффективность.

Ни экономические санкции против Грузии (хотя сейчас официальные лица в Москве отрицают то, что они вообще были), ни прекращение культурных связей с ней, ни депортации грузинских гастарбайтеров из России, ни кампания по борьбе с грузинским криминалом не вернули Тбилиси в сферу российского влияния. Более того, преодолев российские санкции в условиях, казалось бы, полной экономической зависимости от России, Грузия с еще большей решимостью стала двигаться в сторону НАТО.

Да и на других направлениях тактика массового эмоционального реагирования также не приносит успеха. Недавние массовые возмущения российских высокопоставленных чиновников и парламентариев по поводу доклада Госдепартамента о правах человека в сухом остатке также мало повлияли на политику США в отношении России. Если же подобные политические мобилизации по внешнеполитическим поводам будут и дальше столь низко эффективны, то рано или поздно это дискредитирует политику «большого стиля» в глазах общественного мнения.

Если держава, называющая себя великой, периодически прибегает к массированному давлению на неудобных партнеров, но ничего не добивается, будет ли она восприниматься и среди соотечественников, и в мировом сообществе как великая?

Политика «большого стиля» с сопровождающими ее попытками мобилизациями общественного мнения, вполне вероятно, преследует не столько международные, сколько внутриполитические цели. С помощью таких мобилизаций против внешнего врага можно шаг за шагом «закручивать гайки» внутри страны, отвлекать общественное внимание от нежелательных для власти проблем, постепенно подталкивая политическую систему в сторону авторитаризма. В предвыборный год массовые кампании против внешних врагов могут выполнить еще и тактически компенсаторную функцию, заменяя, например, дефицит позитивной повестки дня.

Но и на международной арене «ножницы» между «экономизацией» внешнеполитического курса и политикой «большого стиля» могут стать настолько значительными, что это создаст препятствия для продвижения российских бизнес-интересов. Ведь если страна, подчеркивающая свою принадлежность к европейской цивилизации, начинает применять методы из арсенала арабской улицы, да еще при этом пытается давить на внутреннюю политику партнеров (а именно так во многих европейских столицах и в Еврокомиссии, нравится нам это или нет, расценили позицию России по отношению к Эстонии), то с этой страной рано или поздно в вежливой форме, но твердо будут уменьшать контакты. В то же время у проблемы расширяющихся «ножниц» может быть и иное измерение.

Если во внешней политике государства бизнес-интересы начинают превалировать настолько, что обесценивают попытки реализации тех или иных глобальных или региональных целей, выходящих за пределы этих интересов, то со временем внешняя политика такого государства неизбежно станет безрезультатной, оказавшись заложницей чьих-то корпоративных и групповых устремлений.

Ведь у корпорации главная цель — это достижение прибыли. Государство, тем более в международной политике, только лишь подобной целью ограничиваться не может.