Одиссей задержался по уважительной причине

Всеобщая доступность технических средств породила тотальную иллюзию всеобщей способности и даже талантливости

Всеобщая доступность технических средств породила тотальную иллюзию всеобщей способности и даже талантливости.

В Музейном центре Российского государственного гуманитарного университета открылась выставка фотографий художника Алика Сидорова под названием «Киммерия». Это экспозиция в высшей степени мастерски выполненных и отпечатанных по не угадываемой профаном технологии снимков пейзажной фотосессии, предпринятой в позднем осеннем Крыму. Для рядового зрителя дело затрудняет еще и витиевато написанный «закадровый» текст каталога, представляющий собой скорее психоаналитический сеанс, данный автору снимков врачом-юнгианцем, чем внятный разговор о пейзажной фотографии. А ведь здесь скорее было бы уместно развернутое интервью с мастером, поскольку предмет для разговора налицо.

Общий смысл предисловия, если удастся перевести затейливый сопроводительный текст на общедоступный язык, в том, что теперь-то мы узнаем, отчего Одиссей так долго ехал к Пенелопе: задержался в Крыму. Грубо говоря, предпочел бездны киммерийского мифа семейному очагу. Но если учесть, что именно в Киммерийских туманах и скалах герой разыскал вход в Аид, то общий взгляд на замысел выставки автора предисловия становится очевиден: фотохудожник по стопам героя Гомера тщится, оставаясь смертным, преступить порог преисподней…

К счастью, фотограф в своем артистическом замысле значительно шире любых интеллектуальных, тем более психоаналитических спекуляций. Шире, проще и талантливее. Он просто-напросто пытается уподобить свой творческий проект и противопоставить свое творческое душевное усилие циклопическому и необъятному по мощи, бездушному на вид, жестокому в своем равнодушии природному объекту. В этом, собственно, и есть внутренний драматизм всего предприятия: борьба художника и натуры, тщетность усилия вооруженного новейшей аппаратурой соглядатая перед лицом величественно недоступного и хранящего свою тайну немого пейзажа. Эта неравная схватка и есть собственно сюжет этой экспозиции. И стоит ли говорить, что этот обреченный подвиг художника и есть суть всякого истинного артистического усилия…

Нас нынче поглотила стихия тотальной и общедоступной фотосессии. Интернет заполнен любительскими снимками, сделанными с помощью мобильных телефонов, которые бесхитростные пользователи пересылают друг другу.

Но этого мало. Город заполонен фотовыставками, где более или менее удачно сделанные и окантованные снимки принадлежат так называемым профессионалам, которые по своей психологии мало отличаются от тинейджеров с мобильниками. Они торопятся запечатлеть минутное в детской уверенности, что и в следующую минуту это будет кому-то интересно. Но внуки плюнут на дедушкино изображение, хотя бы потому, что хорошо усвоят этот урок нарциссизма и будут с тем же неистовым воодушевлением запечатлевать самих себя. Ведь у них тоже нет времени задумываться.

Но и этих поползновений мало. Как и во всех прочих видах занятости населения, всеобщая доступность технических средств породила и в фотографии тотальную иллюзию всеобщей способности и даже талантливости. Так, сидящие за рулем оборудованных бортовыми компьютерами машин блондинки и брюнетки искренне полагают, что им не о чем беспокоиться, и смело едут на красный свет. Машина стирает и сушит трусы по программе, компьютеры обыгрывают шахматных чемпионов, а потому состоятельным людям не о чем волноваться: есть на кого оставить бизнес и отплыть на Каймановы острова. Компьютерные спецэффекты вытянут любой фильм, автопилот посадит «Боинг», перевод сделает «Майкрософт», зарплату переведут на карточку, народ может отдохнуть. Забавно и грустно, но именно вооруженный по последнему слову техники художник и мастер только один и способен разоблачить этот демократический прекраснодушный миф…

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_1177154_i_1"
}

Поле схватки автора этой выставки и натуры, как и у любого истинного фотохудожника, — свет. Мерцающий и прихотливый киммерийский свет. Интересно, но на этих снимках почти никогда не возникает море. Просто потому, что море, по сути, тоже фотограф, как и небо, они лишь ассистенты в борьбе за эти прихотливые блики и отсветы, прячущиеся внутри нагромождения скал и в сени перелесков.

Здесь завораживает прежде всего прочего масштаб вполне себе и вправду одиссеевского замысла: проникнуть в этом замкнутый, хранящий какую-то последнюю, не предназначенную смертным тайну, пейзаж.

И угадать в очертаниях древних скал облики вечных персонажей мифа.

В этих снимках, если долго вглядываться, можно почувствовать привкус насилия. И отзвук немой борьбы. Это следы усилий мастера, которые он неминуемо оставляет на поле битвы. И если внимательно, не суетясь, осмотреть сначала эту выставку, а потом оглянуться и осмотреть то, что по привычке мы называем природой, то она покажется смущенной. Потому что, кажется, не устояла перед этим неистовым натиском.