К концу года борьба за власть в российских верхах вышла на иной качественный уровень. На фоне сохраняющегося молчания президента соперничающие между собой группы уже не стесняются в методах, открыто организуя наезды дружественных им правоохранительных структур на конкурентов и безапелляционно посылая куда подальше решения высших судебных инстанций. Или, не думая о социальных последствиях и в угоду различным лоббистским группам, принимая экономические решения, грозящие подорвать стабильность того или иного продуктового рынка под надуманными предлогами о вредности экспортного товара для здоровья (за молдавским и грузинским вином «трансгенным» объявили индийский и вьетнамский рис. На какие только ухищрения не пойдешь, чтобы заставить сограждан употреблять «экологически чистый», но похожий на перловку родной кубанский!). А то и вовсе, как председатель Совета федерации Сергей Миронов, позволяют себе публично не соглашаться с позицией президента страны.
Думающая часть российского общества восприняла происходящее по-разному. Для одних нынешние непонятности — это вполне штатная ситуация фактического начала предвыборного цикла, где в условиях отсутствия реального состязания между партиями, открытой полемики между потенциальными кандидатами в президенты, при наличии плотно контролируемого информационного пространства борьба приобретает весьма специфические формы, едва ли понятные рядовому избирателю.
Но цикл закончится, все станет на свои места и пойдет по наезженной и знакомой колее.
Тем более что близкие к власти экономисты, указывая на благоприятную конъюнктуру, пророчат, что всеобщее экономическое процветание уже не за горами.
Сторонники иной точки зрения, напротив, предполагают, что что-то сломалось в привычном алгоритме внутриполитического процесса. По их мнению, соперничающие группы, осознав, что в 2008 году Путин все-таки уходит, но так и не дождавшись от него новой формулы власти с четким указанием, у кого какая позиция, по собственной инициативе стали создавать новую реальность, позволяя себе не соглашаться с президентом.
Далее позиции снова расходятся.
Одни полагают, что уже формируется новый политический режим с ограниченным и непубличным «баронско-феодальным» плюрализмом.
Другие не ждут ничего хорошего от этого плюрализма, полагая, что без руководящей и направляющей роли верховного арбитра, предпочитающего проявлять безучастность к происходящему, все это «буйство красок» неизбежно приведет к политическому коллапсу, несмотря на архиблагоприятные экономические показатели.
Суть возникающей дискуссии можно определить как принципиально разные оценки ее участниками уровня управляемости в современной российской политике.
Разброс этих оценок получается примерно следующим: от высокого уровня (все происходит в рамках заранее утвержденного сценария, где президент твердо держит ситуацию под своим контролем, и если на самом деле будет что-то не так, то непременно вмешается) к среднему (когда стихийным образом меняется качество управляемости — от жестко централизованной и моноцентричной она становится более гибкой и полицентричной) и, наконец, к «низкому», под которым следует понимать практически полную утрату этого качества, когда в верхах начинается не признающая никаких правил борьба всех против всех при полном нежелании дерущихся групп думать о последствиях своих действий. У сторонников каждого из перечисленных подходов есть свои веские аргументы.
Те, кто полагает ситуацию «штатной», исходят, прежде всего, из того, что президенту для напоминания о том, кто в доме хозяин, стоит только перевернуть «шахматную доску», чтобы с нее посыпались излишне активные фигуры. История ельцинского президентства действительно дает массу примеров подобного. Ельцин умудрялся резко перетряхивать свою кадровую колоду даже в моменты, когда, казалось бы, его уже полностью списали. И снова исчезал «работать с документами». Безусловно, есть такие возможности для игры и у Путина, только вот история его президентства пока не знает подобных примеров. Да и убирать с высоких постов в преддверии выборов нужно не в связи с «переходом на другую работу» (формулировка, распространенная в брежневские времена), а по какому-либо социально значимому поводу (продолжающаяся отмена льгот, развал рынка лекарств, безобразия в сфере жилищного строительства).
Сумеет ли действующий президент таким вот образом дистанцироваться от кого-либо из дискредитировавших себя соратников? Ответа мы не знаем, поскольку подобных прецедентов пока не было.
И чем ближе к 2 марта 2008 года, которое недавно было определено как день следующих президентских выборов, тем больше шансы на подобный вариант будут убывать.
Второй сценарий базируется на том, что «служивые», став «баронами» и осознав, с одной стороны, единство своих сословных интересов, а с другой, понимая, что никто из них не может возвести на трон своего «императора», который устраивал бы всех, пришли к выводу о целесообразности политической игры по новым правилам. Это когда вместо монархии создается нечто вроде боярско-аристократической республики со своими сдержками и противовесами и коллективным руководством. Сценарий вполне реалистичный. Правда, для его осуществления нужно как минимум два условия. Понимание у всех конкурирующих групп необходимости «национального компромисса» (до сего момента они его не демонстрировали) и отсутствие серьезных рисков, которое удерживает потенциальных участников «консенсуса» от односторонних действий.
Рисков потерять все на сегодняшний день у них вроде бы нет. Или, по крайней мере, «бароны» их не ощущают. Но риски ведь величина переменная...
А вдруг какой-нибудь вселенский скандал, подстроенный либо конкурентами, либо закордонными недоброжелателями. В таких условиях игра на обострение может стать единственным выходом из ситуации.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1170672_i_1"
}
Однако последние годы благоденствия и лихих действий на международной арене приучили российские верхи к тому, что в любом случае все будет хорошо и потому нечего ломать голову над последствиями.
Подобная философия на практике нередко приводит к печальным результатам. Словом, трудно сказать, чьи аргументы «за» и «против» выглядят более весомыми и какой из перечисленных сценариев наиболее реалистичен. И подобное «состояние умов», по-видимому, имеет под собой реальную почву. Россия, как тот знаменитый витязь с картины Виктора Васнецова, снова подходит к какой-то развилке. Все дороги, уходящие вдаль, одинаково сложны и непредсказуемы.
