Гегемон на час

Шанс появляется не только у тех, кого называют «изгоями» или «маргиналами», но и у тех, чей потенциал в «упорядоченной» ситуации не позволяет рассчитывать на многое

Международное межвременье на руку России. Однако соответствующими преимуществами надо уметь воспользоваться.

До начала войны в Ираке трудно было себе представить современное мироустройство иначе, чем однополюсное, возглавляемое Соединенными Штатами Америки — единственной супердержавой. Но прошло чуть более трех лет, и картина кардинально изменилась. Хотя США по-прежнему доминируют, намного превосходя в военно-техническом, экономическом и технологическом отношениях любую иную страну мира, этой огромной мощи сегодня уже явно недостаточно, чтобы не только эффективно поддерживать порядок в разных уголках нашей планеты, но и при необходимости быстро приводить в чувство его нарушителей. Индикатором происшедших изменений стало то, что, крепко увязнув в Ираке и Афганистане, США оказались не в состоянии остановить превращение Ирана и КНДР в ядерные государства.

Видя, что супердержава сегодня уже не та, что была еще несколькими годами раньше, политические лидеры, отличающиеся особым, мягко говоря, пониманием мировых реалий, также почувствовали, что пространство для маневров существенно расширилось. Достаточно взглянуть хотя бы на президента Венесуэлы Уго Чавеса. Не зря лидеры стран, у которых накопились серьезные претензии к однополюсному мироустройству, начали реанимировать Движение неприсоединения, полагая, что эта структура в ситуации нарастающей неопределенности может оказаться весьма эффективным инструментом сопротивления американской гегемонии.

Если тенденция к ослаблению роли США сохранится, а те, кто мог бы взять на себя ответственность за поддержание порядка на региональном уровне, по тем или иным причинам не захотят этого сделать, то в самых разных точках планеты все чаще станут возникать «вакуумы силы». Возможность в той или иной степени оказывать влияние на мировую политику, ставить условия международному сообществу получат не только диктаторские режимы, выпадающие из современного цивилизационного контекста и потому в порядке компенсации мечтающие о том, чтобы их признали как влиятельную силу современности. Реализовать свои амбиции захотят и всевозможные сепаратистские движения, чьи вожди только и ожидают благоприятного момента, чтобы начать борьбу за создание какой-нибудь «ании» или «ленда», желательно этнически чистых.

Шанс появляется не только у тех, кого называют «изгоями» или «маргиналами», но и у тех, чей потенциал в «упорядоченной» ситуации не позволяет рассчитывать на многое.

Когда прежнее мироустройство начинает разрушаться, а черты нового еще даже не обозначились, неожиданно открываются такие возможности для продвижения далеко идущих интересов, о которых еще вчера не приходилось даже мечтать. К числу таковых стран относится и современная Россия. Не сравнимая по экономическому потенциалу с США и Евросоюзом, она оказалась одним из держателей глобальных углеводородных ресурсов. Спрос на эти ресурсы растет, но одновременно в силу известных причин возможности давления со стороны Запада постепенно сокращаются.

В результате не зависимого от нее стечения обстоятельств Россия получила шанс увеличить влияние на мировую политику непропорционально реальному социально-экономическому и технико-технологическому весу в мировой системе.

Первопричиной расширения возможностей является все же не спрос на углеводороды, а именно кризис мироустройства с образующимися пустотами и вакуумом силы. В условиях стабильного и устойчивого мирового порядка страны, хорошо живущие за счет экспорта природных ресурсов, тем не менее, весьма ограничены в возможностях влиять на мировую политику. В новом раскладе те действия российских властей на международной арене, которые с позиций еще вчерашнего дня кажутся абсолютно неадекватными, непрофессиональными, более того, провальными, неожиданно оказываются эффективными. Сюда можно отнести многие меры, которые Кремль осуществил в рамках т. н. нефтепроводной и газопроводной дипломатии, сотрудничество с Ираном и Сирией, вызывающее негативную реакцию на Западе, жесткую линию Москвы в отношении своих оппонентов в постсоветском пространстве, которая во все меньшей степени ориентируется на то, что подумают о ней за пределами этого пространства.

Зарубежные партнеры, несмотря на всю неприязнь к подобным действиям, тем не менее, вынуждены приспосабливаться к российской позиции, работать с ней как с данностью.

И тут главное не растеряться из-за внезапно образовавшихся возможностей, от обилия которых голова идет кругом, а четко определить небольшой круг приоритетов, имеющих долгосрочное значение. Тем более, что историческая память о не столь уж отдаленных временах, когда Советский Союз был сверхдержавой, у многих создает иллюзию «возвращения прошлого» с его глобальными амбициями и практически неограниченными возможностями.

Время, когда неожиданно открываются новые перспективы, таит в себе и угрозы внутриполитического характера.

Импульс к назревшим реформам сам собой затухает, поскольку благоприятная внешняя конъюнктура настраивает на то, что не стоит рисковать сегодняшними вполне осязаемыми выгодами ради неопределенных и трудно просчитываемых результатов преобразований. В итоге время для модернизации безвозвратно упускается, а механизм отставания от лидирующих стран приобретает черты устойчивой конструкции. Выигрышное положение, обусловленное неопределенностями и пустотами переходного периода в международных отношениях и спросом на ресурсы, если даже надолго, то уж совершенно точно не навсегда. Когда мировая политическая и экономическая конъюнктура изменится, и вместо нынешних неопределенностей возникнет новый мировой порядок, придется заметно поубавить свои амбиции. Причем вне зависимости от того, вернется ли современный мир к однополюсной системе (что мало вероятно) или же станет многополярным (что скорее всего).

Тот, кто занял в мировой иерархии место не по чину, не нужен ни нынешнему гегемону, ни тем, кто может поделить с ним место на Олимпе в будущем.

Тем не менее, в условиях, когда нефть и газ перестанут играть такую роль в мировой экономике, обретенные за годы бума на эти ресурсы преимущества в разных сферах международной, да и внутриполитической жизни при желании можно будет сделать предметом политического торга и разного рода разменов. Или же отдать за какую-нибудь финансовую или экономическую помощь, как это было в 90-е гг. прошлого столетия.