Как и где учить детей православию

Дискуссия о преподавании основ православной культуры в школе имеет в том числе и правовые аспекты. И Европейский суд в Страсбурге уже выносил похожее решение.

Европейский суд в Страсбурге уже выносил решение по похожему делу.

Пока власти готовы гарантировать лишь государственное образование, им следует внимательнее относиться к содержанию вводимых в школе курсов и к манере их преподавания.

Дискуссия по поводу необходимости преподавания основ православной культуры на постоянной основе имеет в том числе и правовые аспекты. Сторонники обязательного преподавания основ указывают, что дети имеют право на религиозное образование. Оно предусмотрено статьей 5 закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Значительная доля граждан нашей страны называют себя православными. Введение предмета в обязательную школьную программу позволит реализовать право их детей на религиозное образование. Сторонники основ так же подчеркивают, что преподавание этого курса позволит укрепить общественную мораль и предотвратить религиозный экстремизм.

Противники ссылаются на гарантированную Конституцией свободу совести, с которой обязательное преподавание основ не согласуется. Ведь не все дети в стране православные. К тому же закон «Об образовании» устанавливает «светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях». В ответ сторонники курса сообщают, что он не вероучительный, а культурологический. Следовательно, принцип отделения школы от Церкви он не нарушит.

Понять, кто из них прав с точки зрения закона, не так просто.

Во-первых, невозможно оценить, действительно ли вводимые в белгородских, брянских, калужских и смоленских школах курсы основ являются сугубо культурологическими. Единого для всей страны учебного пособия и методической литературы по ведению курса «Основы православной культуры» нет. Преподаватели опираются на методички, разработанные в регионах. В интернете нет подробной информации о том, какие материалы будут использовать педагоги в четырех упомянутых регионах. Зато доступны некоторые методички, используемые в разных регионах для ведения факультативных курсов основ.
Они существенно отличаются друг от друга по содержанию. Например, одна предлагает курс, сфокусированный на чтении Библии и рассказах об иконописи и храмовой архитектуре. Другая рекомендует «основное внимание уделять воспитанию чувства любви к Богу».

Однако даже если имелось бы больше информации о том, чему именно будут учить детей на обязательных курсах основ, дать бесспорное заключение о соответствии этих курсов закону было бы непросто.

Наше право не объясняет, что значит «светский характер образования».

Нет четкой концепции того, как в рамках школьного обучения обеспечивать свободу совести детей. Кроме того, формально не закреплено право родителей на воспитание детей в соответствии со своими убеждениями. Закон «Об образовании» и закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» тоже ничего не говорят по этому поводу.

Все это не удивительно. Наша страна сравнительно недавно отказалась от всеобщего атеизма и только-только начала определять для себя соотношение частного и общественного в вопросах формирования и выражения убеждений и верований. Очевидно, что правовое регулирование в этой сфере будет развиваться. Однако при отсутствии четких законодательных норм существенную роль в этом процессе будет играть практика прокуратуры и судов, которые скоро могут столкнуться с исками и обращениями граждан по поводу реализации свободы совести в процессе школьного образования.

Определенную помощь в этой работе судьям и прокурорам могут отказать положения Европейской конвенции прав человека и основных свобод и практика Европейского суда.

Например, в 1976 году суд рассматривал жалобу семей Кьелдсен, Мадсен и Педерсен, которые говорили о нарушении свободы совести и права родителей на воспитание детей в соответствии со своими убеждениями в связи с введением в датских школах новых обязательных предметов. Недовольство трех датских семейств, обратившихся в Страсбург, не было вызвано преподаванием в школе религиозного курса. Наоборот, жалобщики были верующими людьми и протестовали против сексуального просвещения. Надо сказать, что внедрение такого курса вызывает возражения и у некоторых родителей в России.

Дискуссия вокруг сексуального просвещения очень похожа на спор сторонников и противников обязательного преподавания основ православной культуры.

В конечном счете она сводится к конфликту между запросами большинства и интересами государства — сохранение репродуктивного здоровья населения и профилактика СПИД и венерических болезней с точки зрения общественного и государственного блага не менее важна, чем укрепление нравственности и борьба с экстремизмом, — и желанием родителей передать свои убеждения детям.

Суд, рассматривавший жалобу датских родителей, опирался на статью 2 Протокола 1 к Конвенции. Эта статья говорит, что «государство при осуществлении функций, которые оно принимает на себя в области образования и обучения, уважает право родителей обеспечивать такое образование и обучение, которое соответствует их религиозным и философским убеждениям».

Датское правительство утверждало, что эта норма касается исключительно права родителей освободить своих детей от религиозного обучения. Суд не согласился, сказав, что статья 2 Протокола 1 защищает плюрализм в области образования и поэтому ее применение не может быть ограничено только лишь религиозным обучением, но касается всех включенных в школьную программу предметов. Вместе с тем положения этой статьи не запрещают государству включать в образовательный процесс информацию или знания религиозного или философского характера и не дают родителям права препятствовать этому. В противном случае вся образовательная система может быть разрушена, поскольку практически все преподаваемые в школе предметы в больше или меньшей степени имеют моральный или философский подтекст.

Обязанность государства заключается в том, чтобы информация, включаемая в школьные программы, подавалась в объективной, критической и плюралистической манере, чтобы избежать внушения конкретных идей.

Чтобы оценить, предполагал ли датский курс сексуального просвещения внушение детям тех или иных идей и стереотипов, суд изучил изданные датскими властями инструкции и методические указания. Он отметил, что курс ориентирован на снижение числа внебрачных рождений, предотвращение абортов и профилактику венерических болезней. Курс не пропагандирует того или иного вида сексуального поведения и не предполагает поощрительного отношения к раннему началу половой жизни и к предосудительным сексуальным практикам. По мнению суда, такая программа сама по себе не предполагает внушения детям тех или иных стереотипов и оставляет родителям возможность формировать отношение детей к сексуальной жизни.

Еще одним важным для суда аргументом стало то, что датское правительство не обязывает родителей отдавать своих детей в государственные школы. Родителям разрешается давать детям семейное образование. Кроме того, в Дании существует сеть частных школ (в том числе и религиозных), получающих финансовые субсидии от государства. Таким образом, у родителей есть гарантируемая властями возможность избавить своих детей от обязательного сексуального просвещения в государственной школе. В итоге суд пришел к выводу, что правительство Дании, введя в государственных школах курс сексуального просвещения, не нарушила права родителей на воспитание детей в соответствии со своими убеждениями.

Ситуация с введением сексуального просвещения или основ православной культуры в нашей стране принципиально отличается от датской тем, что альтернативы государственной школе у нас фактически нет. Конечно, частные школы существуют. Однако доступ к ним зависит от способности родителей оплачивать обучение своего ребенка. Очевидно, что не каждая семья, не согласная с тем, что их ребенка будут сексуально просвещать или учить основам православной культуры, окажется в состоянии перевести его в негосударственную школу. А на финансовую поддержку государства такие семьи рассчитывать не могут: норма о возмещении затрат на обучение граждан в платных негосударственных образовательных учреждениях в январе 2005 года была исключена из закона «Об образовании».

Автор — эксперт центра «Демос»