Антимонопольное законодательство способствует коррозии частной собственности, основ здоровой экономики и здорового общества.

Новый федеральный закон «О защите конкуренции», подписанный президентом 26 июля, устанавливает единство регулирования для товарных и финансовых рынков, детализирует требования к предоставлению государственной помощи и проведению государственных торгов, расширяет препятствия для административного ограничения конкуренции и, наконец, уменьшает количество сделок, которые подпадают под контроль ФАС. В отличие от ЕГАИС, основные идеи этого закона долго обсуждались предпринимателями и общественностью. Возможно, предпринимателям жить станет легче, а государственным чиновникам будет сложнее вмешиваться в хозяйственную жизнь.

И все же наибольший положительный заряд несет последняя статья закона, «заключительные положения», которая предполагает отмену существующего сегодня антимонопольного законодательства.

Только в том случае, если бы закон содержал эту одну статью, и только ее, он был бы бесспорным благом. По крайней мере, если исходить из необходимости последовательно защищать частную собственность.

В основе антимонопольного законодательства, которое после принятия в США в 1890 году Акта Шермана появилось во многих странах мира, лежит антикапиталистическая концепция «эффективного собственника», предполагающая, что владение собственностью морально и оправданно только в том случае, если собственность служит «общественно полезным целям».

Конкретное изложение этих целей может отличаться у отдельных сторонников концепции, но в одном они едины: именно то, что частные собственники успешнее Госплана достигают «общественно полезных целей», обосновывает преимущества частной собственности. Государственное регулирование должно корректировать поведение собственников так, чтобы оно было направлено на достижение этих целей, или, как чаще всего формулируется эта идея, было «эффективным».

Приложение этой же концепции к труду так же хорошо известно бывшим советским гражданам под именем борьбы с тунеядством, суть которой была кратко изложена общественным обвинителем по делу И. Бродского: «В нашей стране человек должен трудиться, создавать ценности: станки, хлеб».

Другими словами, выбирая между трудом, отдыхом и занятием искусствами, советский человек был обязан учитывать и общественный интерес.

Антимонопольное законодательство «борьбы с тунеядством» также основано на концепции «эффективного собственника». Оно требует, чтобы предприниматели, выбирая между различными способами использования имущества, между различными условиями продаж, учитывали соображения общественной пользы. И если собственник отказывается в ущерб себе становиться источником максимальной пользы для других людей, это трактуется как нарушение прав других людей и пресекается государством.

Едва ли случайно первый антимонопольный закон появился в России на заре реформ в 1991 году. Это была не ласточка рыночных преобразований. Наоборот, речь шла о заимствовании наиболее реакционной и близкой к советскому менталитету части западного опыта.

Что влечет за собой принятие концепции «эффективного собственника»?

Во-первых, это отказ от признания частной собственности. Собственник становится приказчиком, человеком, который «доверительно распоряжается» имуществом в пользу реального владельца – государства или общества.

В тех случаях, когда деятельность такого приказчика способствует наилучшему достижению целей общества и государства, в его деятельность не вмешиваются, но когда это не получается, его «поправляют». Это тот же социализм, хотя и в скрытой форме.

Во-вторых, концепция «эффективного собственника» предполагает отказ от традиционного взгляда на мораль.

Вместо абсолютных ценностей, основания которых лежат вне суждений отдельных людей, устанавливается «нравственная демократия», объявляющая должным поведением то, что соответствует интересам большинства.

Другими словами, антимонопольное законодательство способствует коррозии частной собственности, основe здоровой экономики и здорового общества. Лучшей реформой антимонопольного законодательства является его отмена.

Но все же очевидно, что ликвидация антимонопольного законодательства не стоит в повестке дня, по крайней мере сейчас, через несколько дней после принятия закона. Не стоит она и в центре экспертных обсуждений: голоса экономистов, требующих полной отмены российского антимонопольного законодательства, почти не слышны.

Поэтому пока в практическом ключе имеет смысл говорить только об отдельных предложениях по дальнейшему уменьшению приносимого антимонопольным законодательством вреда.

Во-первых, закон можно сделать более «дешевым», то есть даже при сохранении существующих целей антимонопольной политики можно уменьшить издержки на их осуществление. Например, целиком заменить разрешительный порядок слияний на уведомительный и установить более высокую планку для определения «доминирующих» компаний.

Во-вторых, можно привести форму закона в соответствие с его социальным содержанием, явно обозначив в качестве основной цели заботу о благосостоянии потребителей, что характерно для современного европейского и американского правоприменения. С процессуальной точки зрения это означает, что в суд смогут подавать только потребители и только в случае, если смогут доказать наличие ущерба от действий компании.

В-третьих, можно подумать об адресности действия антимонопольного закона, определив защищаемые категории потребителей. Ведь те расходы, которые компании тратят на выполнение требований антимонопольного законодательства, в отличие от социальных расходов государства, направлены на неопределенно широкий круг лиц и, следовательно, не столь эффективны.

В-четвертых, можно приблизить антимонопольное законодательство к гражданскому, возлагая бремя доказательства на истца. Если эта мера и уменьшит количество исков, то только в силу призрачности охраняемых антимонопольным законом прав. Ведь, в отличие от легко идентифицируемых нарушений прав собственности или права на получение пенсии, нарушение антимонопольных прав по доказательности более походит на нарушение права на защиту от ворожбы: без вторжения в квартиру (или офис) возможного нарушителя истец редко может обосновать наличие ущерба.

И все же если законодателям надоест заниматься «совершенствованием талонной системы» или они вспомнят о конституционной задаче защиты частной собственности, они должны полностью отменить антимонопольное законодательство.

В конце концов, и за ворожбу уже давно не судят.

Статья предоставлена для публикации ресурсом CATO.ru.
CATO.ru, информационно-образовательный ресурс о теории, практике и истории либерализма, создан некоммерческой исследовательской организацией «Институт Катона».