Полторы сотни лет назад цензоры находили предприятие Чичикова «соблазнительным». Опасались, что «пойдут другие брать пример и покупать «мертвые души»». И действительно, пошли.
Советская модель экономики основывалась на «мертвых душах» — приписках в большом и малом. В эпоху тотального дефицита граждане, что могли, несли с работы домой, твердо зная, что все вынесенное с завода будет списано. На бое перевозимого из точки А в точку Б кирпича делали настоящие состояния. Власти, в свою очередь, как могли, улучшали отчетность, чтобы хоть на бумаге обеспечить изобилие. Размах приписок легализовал их существование, очковтирательство было объектом борьбы и для советской сатиры и для компетентных органов. Однако победить удавалось только «отдельные проявления».
Плановая экономика сменилась рыночной, но «мертвые души» до сих пор живее всех живых. Более того, сфера их применения существенно расширилась.
Моего деда не стало в начале 1995-го. Однако спустя четыре года после смерти он еще фигурировал в списках избирателей. В преддверии парламентских выборов 2003 года один депутат умудрился поздравить его с Hовым годом. «Я чувствую Вашу поддержку, и это помогает мне, — писал народный избранник умершему. — Я уверен, что при Вашей поддержке в наступающем году мы сделаем много нужных и добрых дел».
Происхождение депутатского письма вполне очевидно. Один помощник депутата, не проверив, отдал своему боссу старую базу данных избирателей. Другой отправил «письмо на тот свет», все получили положенные зарплаты. Одним словом, и «мертвые души» могут приносить кому-то деньги.
Но гораздо более интересны политические игры с «мертвыми душами» по-крупному.
То, что власти не знают свой народ, ни для кого не секрет. Но не знают они и сколько нас.
Уточнять списки избирателей перед выборами участковые комиссии давно бросили. В этой ситуации число избирателей у нас зачастую определяется на глазок. В декабре 2002-го, когда проводили перепись населения, неожиданно выяснилось, что граждан несколько больше, чем думала власть, — больше 145 млн. В итоге за год перед думскими выборами 2003 года избирателей стало на два миллиона человек больше! Еще в январе избирателей было 108,7 миллионов, а к июлю стало уже 110,7 млн. И это при том, что численность населения неуклонно уменьшалась (за те же полгода — на 450 тыс.). Обнаружившие этот парадокс журналисты «Независимой газеты» предупреждали: «Выброс сотен тысяч бюллетеней с «мертвыми душами» может фатальным образом повлиять на голосование... Возможность для фальсификации результатов выборов в этот раз велика как никогда». Понятно, что почти 2% голосов избирателей способны сыграть важную роль в подведении итоговых результатов.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_685525_i_1"
}
Последними (по времени) о моем деде вспомнили коммунальщики. В мае они насчитали покойному как собственнику квартиры почти 300 рублей за... отопление. Дело даже не в том, что дедовская доля была официально переоформлена и перерегистрирована почти 10 лет назад, когда этих самых ЕИРЦ и в помине не было. Дальше чиновники от ЖКХ предложили: оплатите счет, пересчитаем в следующем месяце.
В начале 90-х многие, не разобравшись в тонкостях приватизации, оформляли квартиры на всех проживавших в них. Многих из тех собственников уже давно нет в живых. Только по Москве таких тысячи.
А это значит, что коммунальщики как минимум получают на месяц беспроцентный кредит.
В худшем для граждан случае им предстоит оформить наследство у нотариуса и перерегистрировать право собственности. И за то, и за другое надо платить. Но главное — на всю процедуру уйдет не меньше двух месяцев. Все это время коммунальщики на вполне законных основаниях будут требовать за мертвых вполне живые деньги. 300 тыс. рублей за каждую тысячу «мертвых душ» в месяц — Чичикову остается только завидовать.
Герой Гоголя пытался воспользоваться тем, что «ревизии» — переписи крепостных крестьян — составлялись крайне редко. В современной России истоки той же неосведомленности государства — в другом. Базы данных милиции, коммунальщиков, налоговиков и прочих никак не интегрированы. Доходит до абсурда: угнанная машина числится таковой только в своем регионе, найти ее в соседней области — уже проблема.
Пока в государстве не будет создана нормальная информационная база данных, «мертвые души» будут оставаться символом России.
Пусть даже многие из тех, кто пользуется технологией «мертвых душ», Гоголя и не читали.
